Архив за августа, 2011

17. Воскрешение повешенного

Четверг, августа 25, 2011

Я, наверное, неслучайно стал Гуру, всё-таки, хотя, конечно, с трудом ассоциирую себя с каким-то мудрецом, говорящим какие-то жизненно важные вещи, но всё же способность увидеть в людях их возможный потенциал и давать им какие-то жизненно важные установки была у меня ещё с юношеских лет, это можно назвать лидерством или как угодно. Помню, была у меня одна знакомая девушка, которая была очень толстой, но при этом крайне симпатичной. И вот как-то мы с ней встретились и я ей говорю:

— Хватит жрать! Посмотри на себя! Ты же очень красивая, но вот эта полнота тебе совсем не к лицу.

Она говорит:

— А что мне делать? Не могу себя контролировать!

Хоть убейте, не помню, что я ей наговорил, но после этого девчонка взялась за ум и похудела на тридцать пять килограмм.

Вот себя очень трудно заставлять что-то делать, а других — запросто. Как это кто-то сказал: мы заставим тебя пить нектар! Ну и представьте: в один день я встречаю своего старого друга и работодателя — Валеру Фридмана, который, можно сказать, отчасти спас меня в Нью-Йорке, взяв на работу когда я только приехал. У него было загибающееся кафе с идиотским, но модным для американцев названием “Glasnost”, находилось оно в Гринвич-виллейдже, было расписано русским художником Боковым.

Совершенно потрясающий типаж — Костя Боков, который говорил на совершенно ужасном непонятном русско-английском диалекте, но был крайне очаровательным творческим сумасшедшим и прекрасно известен во всём Нью-Йорке своими наивно-примитивными картинками. Но главный прикол — что хитрый русский крестьянин продвигал себя очень хитрым образом: он сам себе разрисовал одежду и, как все русские люди, по привычке менял её очень редко, поэтому очень хорошо запоминался ну и на всяких там арт-веченринках и культурных мероприятиях рисовал тут же, на месте, карикатурные портреты людей в своём лубковом стиле, ну, а народ их охотно покупал по двадцать долларов. Поэтому Косте хватало денег на жизнь и на небольшую квартику в Бруклине, ну, а тут он ещё расписал кафе моего работодателя, и, вероятно, как земляк, взял с него за это пару копеек и пару пирожков.

Только сейчас понимаю, что поставить в сферу обслуживания, за стойку кафе такого недавно прибывшего из России идиота, как я, было смертельной для бизнеса ошибкой. Выглядело это так, как будто узбек притворяется, что прекрасно говорит по-русски, но при том ничего не понимает и, улыбаясь, умеет говорить лишь только одного слвово: “Да!”. В общем-то, Валера был добрейшей души человеком, полным неудачником, хоть и всем сердцем и душой болел за ресторанное дело и за русскую кухню, но все его проекты шли под откос, словно паровозы, пущенные партизанами. Но, судя по всему, он был такой же, как и я, неунывающий энтузиаст, поэтому не циклился на ошибках и не делал из них выводы.

Единственное, что он умел делать — так это считать деньги, причём мог это делать не хуже академика Перельмана, и, поскольку его фамилия была Фридман, то его математические способности были врождёнными или даже точнее сказать генетическими. Он, кстати, прекрасно относился к йоге, Кришне, Индии, и даже какое-то время умудрился протусоваться в каком-то Нью-Йоркском майавадском ашраме. В общем-то, мужик был хоть куда, прекрасно разбирался в кулинарии и мечтал внедрить в американское сознание русский хот-дог. Для жителей регионов поясняю, что хот-дог — это амриканская национальная еда типа фаст-фуд: булка, куда закладывается горячая сосиска, а сверху — горчица, капуста и всякая дребедень. Так вот: Фридману почему-то казалось, что именно русский хот-дог должен завоевать бесконечно гибкое американское сознание, ведь ту же самую сосиску можно не положить в булку, а, чёрт побери, завернуть в блин! А потом ещё обвалять, как котлету в сухарях, и поджарить во фритюре. И вот, Валера мечтал запатентовать своё великое изобретение и стать кем-то вроде Рональда Макдональда: поить Американцев квасом и кормить блино-сосисками. Но, увы, как говорит Бхагавад Гита, лучше исполнять свой долг плохо, чем чужой — хорошо. Вместо того чтобы стать финансовым аналитиком типа Джорджа Сороса, он безуспешно пытался распостранять сосиски во все стороны света.

Ну, так вернёмся в его кафе. Пока он мечтал о сосисочной империи, я успешно распугивал клиентов, то проливая чай, а порой просто не понимая, что эти американцы говорят, потому что нескольких заученных фраз типа: “Чем я вам могу помочь?”, “Спасибо большое”, “До свидания” и “Не за что” — явно не хватало, чтобы работать в американской сфере обслуживания, даже в столь нелепом кафе, как “Glasnost”. В этом кафе был один плюс: там можно было купить русские значки и плакаты, но этот плюс скоро закончился: бывший житель Украины, который приносил их нам на реализацию, быстро “прочохал”, что товар ходовой и открыл напротив нас русскую лавку с сувенирами и, в лучших традициях американского бизнеса, помог нам окончательно пойти на дно. Так вот: по сути дела так я и пустился в самостоятельное плавание по улицам Нью-Йорка. Хотя Фридман и попытался благородно пристроить меня на работу в пекарню к своему американскому другу, но, как вы понимаете, душу предпринимателя и авантюриста не могла удовлетворить перспектива печь булочки вместе с неграми из Гаити, и я сделал отчаянный шаг: вышел на большую тропу Нью-Йоркской улицы. Вскоре, став матёрым волком в уличной торговле сувенирами и плакатами, я перешёл на картины, а потом стал организатором своей арт-крафт выставки.

И вот, возвращаясь после работы с чётками в руках, прямо у центра парка я встречаю своего старого другоа и работодателя, похожего на сумасшедшего, бредущего в непонятном направлении. Я радостно ему кричу: “Куда путь держишь, Валера, дорогой!” а он смотрит на меня стеклянными рыбьими глазами, будто бы не замечая меня, и говорит: “Да вот, никуда, вообще-то вот решил зайти в парк — может, там повеситься удастся”. Видя, что что-то с ним не так, я сказал:

— Господь с тобой, в парке не вешаться, а гулять надо! Пойдём подышим свежим воздухом!

В общем, идём, а он мне рассказывает:

— Так мол и так, после того, как закрыл кафе, наехала налоговая, насчитала неоплаченные налоги, ну, и поставила на карандаш. Короче, теперь я должник Государству, на учёте в кредитной комиссии: ни бизнес толком не откроешь, ни на работу не устроишься, а даже если устроишься, то будешь всю зарплату отдавать государству за долги. Жена — американка, юрист — тоже работу потеряла. Короче, труба, не знаю что делать! Такое ощущение, что хоть в петлю лезь!

Так сказал Фридман, и искренне посмотрел на старое тисовое дерево, мимо которого мы проходили, как будто бы хотел понять, выдержит ли его сук, на котором он пристроится и забудет все печали и уже никому больше не будет должен.

— Ты это брось даже думать! Мне как раз нужен такой работник, ну и компаньон, как ты. У меня тут рыночек, своя арт-выставка, ну а учёт и менеджмент, сам знаешь, у меня хромают.

В общем-то, через некоторые время Фридман оживился и принял моё предложение, как тонущий хватается за спасательный круг. Мы ещё долго говорили о Кришне, о душе. Он соглашался, что Кришна есть, и что душа бессмертна, но, конечно, новость о новой работе грела его душу куда больше, чем идея бессмертия. И я его понимаю: ведь когда у тебя где-то глубоко заела заноза, сконцентрироваться на трансцендентном крайне трудно. Да и веру нужно иметь очень глубокую.

Так что Фридман вышел на работу, а я получил прекрасного счетовода, пастуха и поводыря, а главное — искреннего трудоголика, каких в России точно не найдёшь и днём с огнём.

16. В доле с Богом

Понедельник, августа 22, 2011

В общем-то, после Детройта Гурудев полетел дальше в Калифорнию, а мы вернулись в Нью-Йорк полностью окрылённые, но без копейки денег. И, тем не менее, несмотря на отсутствие средств, мы не впадали в уныние, а составляли планы по спасению человечества.

Так уж у меня в жизни получилось, что всё, чем я обладаю и всё, что у меня светлого произошло — произошло у меня по милости Гуру и Господа. И это вовсе не какая-то красивая агитация — просто у меня всегда была какая-то внутренняя вера, что Господь защитит и не оставит в беде, поэтому я не унывал даже в самых трудных жизненных ситуациях, а уж после сознания Кришны так вообще потерял страх, поскольку понял, что всем управляет друг, то есть Кришна, который дружелюбен ко всем живым существам. Ну и, конечно же, со свойственной всем Кришнаитам лёгкостью, я простил всем свои мирские долги, начиная от арендодателей, и заканчивая департаментом дорожного движения. Иными словами, у меня не было времени и желания платить кармические долги, ибо сама мысль о спасении человечества и о распространении сознания Кришны будоражила воспалённый юношеский ум, ну а идей, как вы понимаете, было более чем достаточно.

В те славные времена у меня была своя уличная галерея картин, деятельность моя была примерно такой: у меня было с десяток художников, которые рисовали картины совершенно разных мастей, от декоративной копии “Сикстинской капеллы” Микеланджело до совершенно сумасшедших творческих абстракций, которые, как ни странно, тоже продавались. В общем-то, продавая картины на улице, я научился говорить по-английски почти без акцента, отвечать по два часа на одни и те же идиотские вопросы типа “А что здесь нарисовано?” и понял одну очень важную вещь: в продажах искусства продаётся не само искусство, а эмоции и переживания, которые испытывает продавец в отношениях с клиентом. Ну и, конечно, ещё одной вещи я научился, которую иногда забываю в своём слегка зажравшемся состоянии: это терпеть и ждать. Когда ловишь серьёзную большую рыбу (а продавать дешёвые картины мне сразу же быстро надоело), так вот: большая рыба клюёт редко , но метко. Поэтому иногда на то, чтобы “высидеть” хорошую продажу уходили недели. И бывало так, что в кармане уже ни копейки, даже есть не на что, а ты говоришь себе сам: терпеть и ждать и молиться. И тут как будто бы награда с неба: какой-нибудь безумный покупатель, который только что купил дом, мечтает превратить его в тёплое гнёздышко. И тут, в двадцатый раз проходя мимо меня, сидевшего с кучей картин у закрытой витрины магазина, он понимал, что единственное, чего ему не хватает в жизни — так это красоты и гармонии. В общем-то, клиенты, как правило, были люди достаточно интересные, и, хоть, конечно некоторые и пытались “отжать” бедного уличного художника, но я, в общем-то всегда давал довольно щедрые скидки, типа картины это же не ордена за отвагу: берите, мы ещё нарисуем!

Церковь святого Варфоломея: церковный дворик был удобен не только для отдыха, но и для торговли высоким (искусством)

Ну и вот: после того, как я получил посвящение, мне как-то особенно начало везти и я, будучи старой Нью-Йоркской лисой, облюбовал себе классное местечко для дневной работы (лет пять я работал, продавая картины и плакаты днём и ночью, без выходных и проходных). И, помимо насиженной точки рядом с музеем современного искусства, за которую пришлось изрядно повоевать то с неграми то с ирландцами, я нашёл новое местечко: это была церковь святого Варфоломея, которая находилась в самом центре финансового Нью-Йорка на пересечении парк-авеню и пятидесятой улицы, напротив всемирно известной гостиницы “World of Astoria“. В общем, место было самым что ни на есть “рыбным”: старинная церковь со старинным двором, выходящим прямо на гостиницу и эдакой площадочкой со ступеньками ведущими в этот двор, ну прямо сам Господь, а вернее, его слуга-архитектор, который строил эту церковь, как будто бы специально построил это место для моей уличной галереи. Естественно, сначала я принёс совсем немного картин, и закинул удочку. Интуиция не обманула: рыба была очень серьёзная, покупала по-крупному — банкиры, богатые туристы, дамочки с карликовыми собаками… В общем, серьёзные люди, ну и стремящийся к прекрасному средний класс, готовый потратить несколько сот долларов, чтобы повесить что-то оригинальное у себя в комнате.

Ну и вот, через пару дней моей “пристрелки” появилась бабушка из церковного руководства, типа: “молодой человек, это вы что, облюбовали церковный двор тут?”. А я ей отвечаю:
— Мадам, стремление к прекрасному — вполне Божественное качество. К тому же я отпугиваю местных бомжей, и если у вас во дворе не будут картины, значит, на этих ступеньках будут сидеть бомжи и просить милостыню.

Дама оказалась вполне сообразительной и великодушной, ей понравился находчивый паренёк, торгующий искусством. В общем, мы разговорились и она предложила мне легализоваться, уплатив небольшую аренду церкви за использование двора. В общем-то, я сразу же понял, что это милость свыше, и особо не стал жадничать, сказал, что готов отстёгивать несколько сот долларов в месяц, да ещё и присматривать за Божественным имуществом. Так мы подружились. Оказалась типичная ситуация: церковь святого Варфоломея оказалась памятником архитектуры, где всё было круто, но по каким-то причинам не было главного священника и она переживала свои не самые лучшие времена с духовной точки зрения. Проповедники были средней руки, старые прихожане из белой знати были крайне консервативны, а молодёжь особо завлечь было нечем. В общем-то, типичная схема, говорящая о том, что танк — это не железо, а люди, которые в нём находятся.

Ну вот так я и стал партнёром Господа Бога, но в какой-то момент во мне родилась совершенно потрясающая идея: я понял, что пользуюсь лишь ничтожно малой частью большого двора, выходящего прямо на Парк-авеню, и что, если “подмутить” других арендаторов с какими-нибудь матрёшками и безделушками, то можно сделать неплохой крафт-маркет, который привлечёт гораздо больше народа и даст неплохую аренду. Салли (мадам из церкви) почему-то сразу же поверила в мой энтузиазм и сказала, что если церковь получит дополнительные деньги, в которых нуждается для поддержания памятника и оплаты персонала, то правление будет только радо. К тому времени я прекрасно ориентировался в ситуации с уличными художниками и продавцами крафта: очень быстро набрал арендаторов и мой первый энтерпрайз, типа “Джорж (так меня звали), Господь и апостолы” заработал безотказно, как автомат Калашникова. Церковь получила свою долю, Салли была счастлива, а у меня появилась возможность расплатиться с кое-какими кармическими долгами и появились деньги на спасение человечества, правда, конечно, не так много. Но я почувствовал силу благословения Гурудева, ведь всё это началось сразу же после инициации, поэтому я полностью отдавал себе отчёт, что всё это милость Кришны и нужно использовать деньги по назначению, то есть проповедовать.

Протесты Нью-Йоркских художников

Стрит-арт в Нью-Йорке

 

15. Тысяча ответов – тысяча вопросов

Суббота, августа 20, 2011

Так получилось, что индийская программа, широко разрекламированная принимающей стороной, индусами, не была столь успешна как нам бы всем хотелось. К тому же Сагар Махарадж, который ассистировал Гурудеву, сделал им приличную взбучку за то, что на домашних Божествах они решили показать лотосные стопы Радхарани. Он долго кричал что-то на хинди и на английском, типа: ”Лотосные стопы Радхарани может созерцать лишь только Кришна!”. Ну и в общем то ли индусы ожидали какого-то фокусника, то ли просто были не готовы напрямую к чистому сознанию Кришны, но так, проведя пару программ, тихонько рассосались. И каждое утро с Гурудевом мы были почти одни, целую неделю.

Хотя сам Суреш Дургам, хозяин дома, провёл совершенно первоклассный вайшнавский приём: омыл стопы Гурудева как дорогого гостя, разместил его в прекрасной комнате и действительно был очень религиозным и верующим человеком, который до сих пор, даже в преклонном возрасте, приезжает в Навадвип поклониться Гуру и Вайшнавам. В общем-то он сам и его жена и были центром программы: очень мягкие и смиренные люди. А чтобы мы не ездили через весь город на даршан, он разрешил нам ночевать в гостиной около комнаты Гурудева. Так что Гурудев каждое утро выходил в четыре утра и давал нам даршан. Там был Гурудев, его слуга Расабдхи, Сатья Сундар — такое имя получил после инициации мой брат и победоносный — Виджай Раман, и, может быть, сам Суреш. Поэтому я спросил Гурудева могу ли я задавать ему вопросы. Он сказал: конечно! Тогда я совершенно искренне достал только что изданную книгу “Шри Гуру и Его Милость“, которую мой отец напечатал даже прежде чем получил инициацию, которую читал с карандашом в руках, и пошёл по меткам. Гурудеву, конечно, подход очень понравился, когду он увидел зачитанную книжку Гуру Махараджа, поэтому с каким-то даже азартом он стал отвечать мне на все вопросы. А потом дал понять, что сознание Кришны — не интеллекуальный процесс, и одной только гьяны недостаточно: “Все эти сакральные вещи будут раскрываться тебе по мере необходимости, в служении”. Меня как будто бы осенило. Тогда я изменил вектор волпросов и сказал: “Гурудев, а как я могу вам служить?” Гурудев улыбнулся и продолжал отвечать на мои вопросы. Конечно же, моё сердце было захвачено его ответами, и конечно, Сатья Сундара и Виджай Рамана тоже.

Ну а Суреш Дургам сиял подобно солнцу, потому что видел, что стал свидетелем столь прекрасной трансформации и чувствовал, что участвует в каком-то важном процессе.

14. Виктор — победоносец! (Виджай Раман)

Пятница, августа 19, 2011

Гурудев рассказал много примеров как во времена своей молодости служил разным гуру — ученикам Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати, которые приходили навестить Шрилу Шридхара Махараджа. Говорил, что иногда служил сразу нескольким из них, как Труффальдино из Бергамо, пытаясь удовлетворить их совершенно разные вкусы и характеры. А потом, счастливо улыбаясь, добавил: “Я умудрился получить милость практически всех и каждого из братьев Шрилы Гуру Махараджа”, хотя, прищуриваясь и вспоминая ещё кое-что, он сказал: “но это было не так легко, как вам кажется”. Потом почти целый час рассказывал нам истории про свою молодость, про Свами Махараджа, про то, как распространял его журнал, про то, как жил у него в Калькутте на чердаке проповеднического центра, и про других Гуру Гаудия-Матха, о которых я в то время вообще мало что знал. Гурудев говорил, все смеялись вместе с ним, преданных как будто попустило, уже никто больше не говорил про различия и политику — всё это осталось за дверями, потому что все понимали, что перед ними — маха-бхагавата вайшнав и все были просто счастливы находиться вместе с ним. А он был как-то нереально счастлив сам в себе, и сердца моего брата и моего отца сразу же расплавились.

Так, попав на даршан, мой отец рассказал Гурудеву что уже давно интересуется йогой, даже много лет был вегетарианцем и голодал, но потом как-то немного отошёл, но теперь, говорил он, я чувствую что в сознании Кришны я нашёл свой подлинный путь. Только вот у меня одна проблема: в моём семейном бизнесе, в ресторане, которым я владею, приходится готовить мясо. А родственники ни в какую не готовы отказаться от этого в пользу вегетарианства. Прямо не знаю что мне делать. Можно ли принимать инициацию, и как быть после инициации, если такая сложная кармическая завязка. Гурудев выслушал всё с большим пониманием, а потом пристально посмотрел на моего отца и спросил: “А как тебя зовут?” Я в то время был переводчиком и сказал: “Его зовут Виктор, ни типа ‘виктория’ — победоносный”. Гурудев хитро улыбнулся, и, дав инициацию моему отцу, назвал его Виджай Раман — победоносный Кришна. И сказал чтобы тот не переживал, а искренне молился. Он сказал, что Господь видит все чаяния искреннего преданного и обязательно прольёт на тебя свою милость: ты только верь и молись”. До сих пор эти слова звенят у меня в ушах: “всё будет — ты только верь и молись”. То, что он говорил было сущей правдой и через какое-то время родственники наконец решили продать бизнес, который после посвящения Виджай Рамана, потерявшего всякий интерес к совместной деятельности, медленно пошёл на спад.

13. Детройтский храм

Четверг, августа 18, 2011

Трудно поверить, что преданные могли приобрести столь уникальное имение столь чудесным образом: Детройтский храм располагался в имении миллиардера Фишера, построенном во времена рассвета автомобильной промышленности, пришедшемся на 20е-30е годы прошедшего столетия. Потом была великая депрессия, послевоенный кризис, и к семидесятым из некогда процветающего города богатых белых, Детройт превратился в нищий город бедных чёрных, который славился уже не своими автомобильными концернами, а гангстерами и рэпом. Между наркотиками и пособием по безработице, местное население активно увлекалось песнями и плясками, создавая неповторимые музыкальные стили, от джаза до хип-хопа. К тому же, город особо не славился своим климатом, поэтому богатеи постепенно стали съезжать за город, а иные перенесли свои бизнесы в штаты где потеплее, и Детройт остался городом-призраком с преимущественно чёрным населением. Но преданных это не особо смущало, потому что в семидесятые там было кому проповедовать, к тому же приехавшему сюда Шриле Прабхупаде сразу доложили, что “вот памятник архитектуры и продаётся вроде как почти за копейки: 200 или 300 тысяч долларов”. А ведь семейство Фишеров потратило на строительство этого дома бешеные деньги. Туда внутрь даже заплывала яхта, поскольку сам Детройт находится на берегу большого озера (почти как Петрозаводск; это я так, почему-то вспомнил — я был там в армии).

В общем-то Шрила Прабхупада был молодец и его лозунг “Всё лучшее — Кришне” не был попыткой оправдать собственный фетишизм, столь свойственный современным практикующим. Божества были потрясающими, а мурти Шрилы Бхактисиддханты, установленное рядом с ними на алтаре в прекрасном тронном зале вносило особый вкус в процесс поклонения. Ведь когда Шрила Прабхупада говорил “Всё лучшее — Кришне”, он не шутил. Он действительно предложил своему Гуру столь прекрасное подношение.

Да, вот ещё интересный момент. Когда Прабхупад прилетел в Детройт, у него уже были достаточно серьёзные ученики. И когда Прабхупаде показали это здание, он посмотрел всё очень внимательно, а потом обратился к своим преданным, среди которых был Амбариш из семьи Форда, и просто убедительно сказал: “Get it!”. Типа, “Берите!” Ну вот они и взяли.

При храме был вегетарианский ресторан Говинда, а сам храм существовал на пожертвования от туристов, ведь туда их возили пачками в автобусах, как в музей, рассказывая про памятник арихитектуры, о Прабхупаде, про Кришну, а потом кормили в вегетарианском ресторане. В общем, как ни странно, народ уезжал жутко довольный, с пачками книг, на свою Миссисипщину, Орегонщину и Пенсильванщину. Да и руководство храмовое было очень либерально: санньяси заезжали туда редко, поэтому Шрилу Гурудева приняли там подобающим образом, а президент и ещё несколько преданных ИСККОН попросили у него кто вторую, а кто первую инициацию. Гурудев пролил свою беспричинную милость и на вопрос “Что нам теперь делать?” очень спокойно сказал: “Продолжайте служить Шриле Свами Махараджу и поддерживать столь прекрасный храм”. Гурудев очень любил Свами Махараджа (Шрилу Прабхупаду), а Свами Махарадж любил его. Поэтому у него даже мысли не было о перетягивании кадров и попытке создать оппозицию. На вопрос “А что делать с теми, кто против Чайтанья Саравсат Матха” он очень спокойно ответил: “Если преданные не оскорбляют вашего Гуру и не разрушают вашу веру в него, а также не следуют апасиддханте, вы вполне можете общаться с такими преданными, вне зависимости от того, к какой вайшнавской миссии они принадлежат”.

12. Приезд отца

Среда, августа 17, 2011

Продолжение.

Я сразу же понял, что мне нужно больше личного общения с Гуру, чтобы всё понять, потому что каждый раз, когда я слушал его проповедь он каким-то образом отвечал на сотни духовных вопросов, скопившихся в моём страждущем уме, причём не оставляя мне ни капли сомнения в истинности учения Вайшнавизма. К тому времени я уже умудрился “запарить” своего старшего брата Стаса и даже своего отца, который жил какое-то время в Америке, но потом, не увидя никакой перспективы, вернулся в Россию и работал в своём кооперативном семейном кафе “Аист”, где другие “Аисты” (Аистовы) из нашей семьи выгрызали его мозг. Поэтому когда он услышал меня, захлёбывающегося от вдохновения, когда я рассказал ему о Гуру, об Индии, о сознании Кришны и о том, что он срочно должен приехать чтобы получить посвящение, он не стал мне задавать лишние вопросы, а просто сел на самолёт и прилетел в Нью-Йорк. Ведь он первый в семье познакомил нас с вегетарианством и йогой и уже слышал от своих друзей, учителей английского и йоги, много разных историй о настоящих индийских мудрецах и гуру. Поэтому, узнав что я получил посвящение у настоящего гуру и что он прилетает из Индии в Нью-Йорк, он бросил все свои дела и отправился в путешествие, предвещающее безграничные духовные перспективы. К тому же перед этим, незадолго до отъезда в Россию, он посещал с нами ИСККОН-овский храм и даже ездил в Вашингтон на ратха-ятру, куда мы с нашими друзьями-индусами и с русской группой преданных из ИСККОН приехали толпой на микроавтобусе и останавливались в вашингтоновском храме.

И вот вместе с мои другом-художником, моим братом и отцом мы пустились в незабываемое авто-путешествие в Детройт. В пути время пролетело быстро: слушали лекции, читали, обсуждали духовные темы. Остановились у друзей-преданных из ИСККОН, которые жили недалеко от Детройтского храма ИСККОН. Мы посещали утренние даршаны Гурудева и другие запланированные в Детройте программы.

Продолжение следует…

11. Второе пришествие

Вторник, августа 16, 2011

Продолжение. Начало см. в прошлых частях.

Стоит, наверное, рассказать о втором приезде Гурудева, а приехал он, наверное, года через два. К тому времени я уже дружил с Адвейтой, Киртананандой, ну и, конечно, держал подпольную нама-хатту в Нью-Йорке, на которой частенько собирались Нью-Йоркские неформалы типа Прадьюмны, Бхакты Джона, Расикананды и других. В общем, Гурудев планировал своё второе турне и Гири Махарадж сообщил нам, что если мы организационно подключимся, то Гурудев готов остановиться в Нью-Йорке на пару дней на пути из Лондона в Сан Франциско. Я подумал, что это очень здорово, и с радостью согласился поучаствовать и даже попросил Гири Махараджа доверить мне поиск проповеднической площадки и организацию программы. Тот согласился, поскольку жил в шести часах езды от Нью-Йорка и не особо в нём ориентировался. Я, конечно, поделился этой мыслью с Бхактой Джоном и Адвейтой, мол: где можно провести проповедническую программы? Ну Адвейта и говорит: а чего думать где провести? Давай у меня в церкви, где я бомжам прасад готовлю. Я говорю: а это ещё где? Ну он и рассказал, что получает финансовую гос. поддержку из городского бюджета на работу с малоимущим населением и арендует кухню у одной либеральной церкви, которая находится прямо в центре андеграундного Нью-Йорка и там же раздаёт прасадам бомжам и наркоманам два раза в неделю. В общем, типичная схема Фуд-фор-лайфа, но оплачивает всё это городская казна. Не понимаю как он протащил через свой благотворительный фонд такую программу, но она работала у него достаточного успешно: в бомжах и наркоманах в Нью-Йорке недостатка нет, тем более в центре Гринвич-виллейджа. Но все были довольны, в том числе церковь и чиновники.

Я пошёл смотреть площадку. Интересный такой протестантский храм, построенный, судя по всему, в 19-м веке, с высокими потолками,  отделан деревом в эдаком викторианском стиле. Деревянный паркет, всё покрашено в белый цвет, никаких икон, скамейки, кафедра. На сцене стоит трёхметровый белый крест, наверху — какой-то венец из колючей проволоки. В общем-то, интерьер нам сразу же подошёл. Я представил Гурудева сидящим на этой сцене, ну и прикинул, что пара ярких индийских тряпок быстро заглушат протестантский антураж, ну а крест только добавит пассионарности и укажет на широту наших взглядов. Да и попы мне понравились. Они были, очевидно, представителями сексуальных меньшинств, и к приезду индийского Гуру отнеслись с большим пониманием. Вспомнились слова Бхактивинода Тхаакура, который сказал, что в мире построено уже очень много храмов, а задача преданных — это правильное наполнение.  Собственно, с этим никто и не спорил, поэтому часто я себе говорю: люблю Америку, в том числе и за то, что там живёт много людей с достаточно широкими взглядами, и, к тому же, вполне беззлобных, что сложно сказать о нашем продвинутом славяно-арийском социуме.

Вот и настал тот драгоценный день, когда Гурудев наконец-то приехал в Нью-Йорк и мы увидели его во второй раз. Я уже подготовился как следует, купил плеер с кассетной записью и пригласил всех своих знакомых кого только знал. В своих шафрановых одеждах на чисто белой сцене с трёхметровым крестом Гурудев выглядел абсолютно как ангел. Говорил, как всегда, проникновенно, с любовью, и сразу же завоевал любовь всех собравшихся. Даже неформальные попы, хозяева церкви, слушая его кивали с одобрением и улыбались. Из Гурудева лился какой-то очень тонкий поток и, хотя не могу сказать, что всё что он говорил было многим понятно в силу его достаточно простого бенгальского английского, смешанного с сотнями изречений из священных Писаний, но триста человек в зале сидел как загипнотизированный.  Лекция закончилась, начался киртан, Гурудев пел и даже начал танцевать и все — от рьяных Кришнаитов до священников-неформалов — пустились в пляс, находясь в каком-то невероятном полутрансе.

Затем начался пир, это уже не был обед для бомжей-неформалов, это был прекрасный прасад, сделанный Адвейтой и его сыновьями и женой для удовлетворения Шрилы Гурудева. Шриле Гурудеву тоже очень понравилось, в особенности когда ему предложили макароны с сыром и вилку. Он взял её уверенно в кулак и стал цеплять ей макароны, которые были связаны между собой сыром и бесконечно тянулись подобно телефонным проводам. Мы пустили по кругу поднос и люди щедро бросали доллары и сыпали мелочь. Поднос наполненный мелочью, однодолларовыми бумажками и скомканными пятерками, проплыл мимо трансцендентного взора Гурудева, но так до него и не дошёл. Адвейта сделал мне знак, что пора платить по счетам. Мы подбили кассу и получалось, что за прасад и аренду нужно было добавить ещё баксов сто пятьдесят. Я добил из своих и радостно вернулся на пир. Потом я спросил Гурудева доволен ли он программой. Он сказал, что очень, что ему даже макароны понравились, а ещё очень аккуратно и тактично спросил: не забыли ли мы случайно где-то поднос с пожертвованиями? Я сразу же объяснил Гурудеву, что мы собрали долларов сто пятьдесят, и я ещё доплатил в церковь столько же. Он быстро всё понял и в шутку сказал, что это как в былые времена, с ним тоже такое случалось. Я только потом понял, зная его ближе, что такое Гуру-пранами, и какова их неприкосновенность. Ведь эти средства, которые пожертвовали люди, должны были пойти Гурудеву — тогда они получили бы ещё больше сукрити. Но не было в то время, как говорится, ни денег, ни опыта ни понимания.

В общем-то, лекция опять превзошла все наши ожидания, но Гурудев оставался в Нью-Йорке недолго, и планировал после остановки в Нью-Джерси у Гири Махараджа посетить Детройт, где жила очень замечательная Индийская семья: Суреш Дургам Прабху и его супруга, и они вроде как пообещали принять Гурудева и устроить ему шикарную проповедническую программу в среде Индусов.

Продолжение следует

10. Киртанананда Свами

Воскресенье, августа 14, 2011

Продолжение…

Потом получилось так, что Гурудев приезжал в Нью-Йорк ещё один или два раза, и мы делали для него проповедническую программу. С Гири Махараджем мы встречались всё реже и реже, а я стал похаживать в Глент Поинт — храм преданных Киртанананды Свами, который держал один преданный по имени Адвейта: у него была жена и 14 детей, а он после отсидки вышел и решил предаться Богу. В принципе, у него было своё здание в достаточно стрёмном районе, дом на 8-10 квартир с помещением на первом этаже. Квартиры он сдавал, как правило, преданным, а в храм приезжали разные преданные, в основном из Нью Вриндавана, но ребята были достаточно либеральные, из старых прабхупадовцев, ну и очень хорошо относились к таким, как я.

На программах было весело, правда, у них были стрёмные непонятные фишки: то мурти Христа в храме, то некотроые саньяси одевались навроде монахов-францисканцев, с туласи на шее и капюшонами. Да и сам Киртанананда появляся время от времени, помню как-то зашел он в храм со своей собакой-поводырем и дал лекцию о том, что если бы обладал преданностью Кришне как та его собака, то был бы самым счастливым человеком в мире. В общем дядька был очень открытых широких религиозных взглядов, и, поскольку, пытался внедрить сознание Кришны в другие религиозные движения, то мы часто тусовались то с суфиями, то с индейцами, курившими трубку мира… В общем, был неплохой калейдоскоп для познавания разных конфессиональных идей и, судя по тому, что американцы вполне привыкли к смешению суши и бургеров, через Киртанананду идеи о Кришне действительно проникали в разные религиозные движения.

Продолжение следует

9. Ашрам Гири Махараджа

Воскресенье, августа 14, 2011

Продолжение. Начало см. в предыдущих частях.

Вспомнил, был ещё у Гири Махараджа близкий друг Гокулананда, парень в очках, он всегда где-то работал, хотя особо много бабла у него тоже не было. Очень он любил гири Махараджа, а тот его, прямо как встретятся, сядут и могут так три-четыре часа говорить про ИСККОН. Я тоже был, конечно, немного подорван, но понял что это у них любимая тема и не мешал. Ещё была Лила Сундари — блаженная, которая жила при Гири Махарадже. Она была умственно осталой дочкой из богатой семьи, которой некогда было заниматься и она была совершенно класной, когда ела правильные таблетки. И Гурудев её тоже очень любил, видимо с прошлой жизни была каким-то брахманом ну а там что-то произошло и пришлось ей родиться в таком теле с проблемами, но какое-то сукрити невероятное в ней присутствовало и даже шизофрения не могла выбить из неё сознание Кришины.

В общем, это и был так называемый “Матх Гири Махараджа”, думаю, что таким же он и остался: небольшой дом в Нью-Джерси в шести часах езды от Нью-Йорка, который он купил на каком-то аукционе за копейки и отважно восстановил своими руками. Лила Сундари, как вечная спутница, и Гокулананда, который иногда приезжал разговаривать об ИСККОН-е, но нечасто. При этом Гири Махарадж удивительным образом умудрялся поддерживать себя в духовной форме, поклонялся Гирираджу, читал книги и время от времени звонил Гурудеву. Ничего плохого не могу о нем сказать, хороший преданный, разве только очень ему хотелось, чтобы люди как-то посерьезней относилсь к его сану и, в принципе, это, конечно, раздражало, но не было чем-то невыполнимым. Но то ли эти люди были не совсем искренние, или им было скучно в такой тусовке… в общем, долго в Нью-Джерси никто не задерживался: поживут какое-то время и “сливаются”.

Продолжение следует

8. Эффект Гири

Суббота, августа 13, 2011

Продолжение. Начало см. в предыдущих частях.

Потом получилось так, что Гири Махарадж стал конфликтовать с преданными, а вернее ему очень хотелось , чтобы они как-то поняли, что они здесь лидер и саньяси. Аудитория, которая приходила к нам на нама-хатту была либо совсем новой и ещё не приученной к паданию ниц лицом на пол, либо это были люди, у которых с этим ассоциировались лучшие годы, проведённые со Шрилой Прабхупадой, поэтому ни те ни другие как-то не выказывали Гири Магараджу особого почтения, а его это напрягало. В общем, постепенно те, кто раньше захаживали, сказали мне: «Извини, но когда этот старший приезжает, не звоните нам, а вообще ты классный парень и хорошо готовишь, так что если будут более либеральные встречи, как  старые добрые времена, с удовольствием зайдём».

В общем, с Гири Махараджем не клеилось, хотя скажу, что мы съели с ним фунт лиха и бедствовали вместе. Помню, как под новый год не было денег, у меня появилась оригинальная идея заработать бабло на новогодних ёлках: как говорится, товар ходовой, как вода в пустыне. С оптовки в Нью-Джерси переехал через Гудзон, пристроился на незанятом пятачке в богатом районе и пуляй к себе с наценкой 50 $ за новогоднюю  сказочную радость. Итак, мы с Гири Махараджем скупили пару десятков ёлок на последние деньги и стали приторговывать.

Махарадж был совсем бедно одет, и я, будучи опытной нью-йоркской рыбой, знал как можно найти хорошую вещь недорого. Так, помню, всеми правдами и неправдами вымутил ему куртку из гортекса с капюшоном аккурат в его размер. Зимой в Нью-йорке бывает чертовски холодно и Гири Махарадж даже в этой куртке, и в оранжевых рейтузах и дхоти мёрз.

Мы работали допоздна, но ёлки продавались плохо, потому что я только сейчас понимаю, как это нужно было делать. Надо было, конечно, не выставлять их из микроавтобуса во второй половине дня, а, как другие нормальные торговцы, арендовать маленький дворик и хранить там ёлочный запас, чтобы люди понимали, что ёлки здесь. А мы вместо этого появлялись с этими ёлками как невидимки и могли впарить их случайным покупателям, ну а те, конечно, понимали, что мы пираты и отчаяно торговались. Так закончилась наша ёлочная эпопея, но часть товара зависла и пришлось её раздать бесплатно уже под самый Новый год.

Продолжение следует