Край — это где кончается одно и начинается другое. Иногда же слово «край» означает целый мир.

Водомерка скользит по гладкой поверхности воды, соприкасаясь с ней лишь тоненькими ножками. И хоть тело ее всецело пребывает в воздухе — она все же лишена способности двигаться по земле. Подобно водомерке, душа пребывает на границе между миром чистого сознания и материей.

Веды описывают душу как татастха-шакти. Ее положение уникально. Будучи крохотной частицей мира высшего сознания, она, тем не менее, находится в плену у материальных чувств, заключенных в оболочку тела, подобно тому как бабочка скрывается под оболочкой куколки. Душа связана тесными веревками кармы, где каждый узелок — это последствие плохих или хороших действий. И все-таки чудо души состоит в том, что она всегда интуитивно чувствует, что является частью мира сознания. Это проявляется в ее мечтах и грезах и не дает ей покоя, какой бы сытой жизнью она ни жила. Время от времени собственная природа заставляет ее идти против мира инстинктов. Это чувство сильнее обостряется, когда мы попадем в какие-то особые места.

Шрила Шридхар Махарадж однажды сказал, что, ступая по поверхности казалось бы безмятежного вулкана, мы можем почувствовать великую силу, таящуюся у него внутри. И хотя извержения не происходит, что-то подсказывает нам, что спящий гигант в любой момент, пробудившись, может явить нам свою исполинскую мощь.

Так и Гималаи: вроде внешне кажутся нам безмолвными безжизненными вершинами, но древним они представлялись как врата в другие миры, местом встречи богов и людей. Искатели истины уходили туда, чтобы стать мудрецами. А став мудрецами, порой возвращались в мир, чтобы поделиться своими переживаниями.

Мы не один год мечтали совершить свое восхождение, но одного любопытства и праздного желания недостаточно, чтобы приблизиться к миру богов. Необходимо, чтобы людишки-муравьишки получили визу и позволение соприкоснуться с миром сверх-сознания.

Так шел год за годом и мечты, казалось, переносились с сезона на сезон, но вдруг мне вспомнилась замечательная история, поведанная Шрилой Шридхаром Махараджем о том, как «Бхагаватам» низошел в этот мир. Как только мы стали медитировать на саму историю, двери Гималаев как будто бы, подобно сказочному лифту, неслышно открылись перед нами и тихий шум мотора нашего микро-автобуса, подобно пчелиному гулу, аккомпанировал набору высоты. Чем круче в горы, тем усерднее работал мотор, набирая обороты. Мы же, затив дыхание, с ужасом в глазах понимали, что вовсе не летим на самолете, а едем по узкой кромке гималайской дороги, находясь на волоске между жизнью и смертью. Ведь каждый поворот таил не только прекрасный вид незыблемых гор, но и крутую пропасть, к краю которой нас прижимали встречные автобусы, сигналы которых были подобны вызову боевых слонов. А наш водитель напоминал скорее всадника, который ловко уворачивался и парировал подобно каскадеру в безумном индийском кино.

Поток Сарасваты

Шрила Шридхар Махардж рассказывал, что когда-то Гималаи не были такими высокими и что река Сарасвати текла через всю Индию, а на ее берегах селились сарасвата-брахманы, которые передавали Веду из уст в уста. Так они жили, чтобы поддерживать мир трансцендентным звуком. Но прошло время и Сарасвати исчезла, уйдя под землю, и лишь в Аллахабаде она вливается в течение Ганги, выходя из-под земли.

Поток Сарасваты незримо продолжает поддерживать наш шаткий мир и иногда он проливается через таких личностей, как Шрила Гурудев и Шрила Шридхар Махарадж, а иногда остается незримым для наших грубых и несовершенных чувств.

Фото: Нимай  Чандра Прабху

Открытие пушпа-самадхи Шрилы Гурудева

«Храм любви и нежности» — такое прекрасное название носит пушпа-самадхи Шрилы Гурудева, установленное на Говардхане. Оно удивительно подходит к тому образу Гурудева, что запечатлелся в нашей памяти. К тому, как в своей жизни он относился ко всем окружающим. Вспоминая его деяния, я ехал во Вриндаван на фестиваль установки его мурти. Я вспоминал, как, впервые приехав в Индию, отправился во Вриндаван. Я искал Шри Чайтанья Сарасват Матх и рикша привозил меня к разным Гаудия Матхам. Я стучался в ворота и произносил имя Говинды Махараджа. В ответ получал лишь индийское кивание головой, которое по-русски значит «да», а по-индийски — «нет». В конце концов, рикша привез меня к заброшенному участку земли на краю Вриндавана рядом с Ямуной, где была табличка «Шри Чайтанья Сарасват Матх». Я был удивлен, так как не увидел никакого храма.

Позже я попал в Навадвип и рассказал Шриле Гурудеву, что так и не нашел наш храм во Вриндаване. Шрила Гурудев улыбнулся, выслушав историю моих приключений: о том, как я умудрился забраться на холм Говардхан, познакомиться с одним из самых известных гуру-сахаджиев, а также о множестве других вероятных оскорблениях, которые я даже не ведал, что совершил.

Гурудев сказал: «Вриндаван — очень опасное место. Если мы хотим попасть туда, то должны принять прибежище квалифицированного преданного и оставаться под его защитой». Шрила Гурудев хотел, чтобы поклонение и служение во Вриндаване соответствовало стандартам и концепции Шрилы Гуру Махаража, и Господь ответил на его молитвы.

Через некоторое время Гурудеву предложили участок земли на Говардхане. Место находилось на самом краю Манаса-ганги, недалеко от Чакалешвара Шивы, а также храма Харидева. С точки зрения духовной географии лучше было не придумать. Все как говорил Сарасвати Тхакур: не слишком близко к Радха-кунде, чтобы не беспокоить Божественную Чету, но и не слишком далеко, чтобы, если потребуется, срочно явиться и совершить служение. Таково было вúдение Гурудева. Он всегда действовал в соответствии с указаниями Гуру-варги. Даже архитектура в его понимании должна была соответствовать идеям наших учителей. Поэтому, в отличие от других храмов, где активно использовали фрески и живопись, Шрила Гурудев украшал храмы прекрасными возвышенными шлоками, ведь идея санкиртаны — прославления Господа через Хари-катху — была главной целью его жизни.

Там, прямо на участке, во время закладки фундамента ашрама, он нашел Божество Гирираджа. Оно как будто бы ждало его сотни лет. Местные брахманы, которых Гурудев пригласил, чтобы подтвердить его духовное видение, очень обрадовались, увидев массивную говардхана-шилу, размером почти метр на метр. Они рассказали ему историю, которая дошла до них от прадедов. Где-то на месте нашего ашрама еще много сотен лет назад отшельники поклонялись Божеству Гирираджа. Но по прошествии времени поклонение прекратилось. «Наверное, это и есть тот самый Гирирадж, которому поклонялись здесь с давних времен», — сказали брахманы. Гурудев был очень доволен и дал ему имя «Ану Гирирадж» или «Гирирадж-младший». Он сделал это из уважения к холму Говардхан, зная, что один из принципов духовной жизни — скромность. «Лучше скромнее, но надежнее», — говорил Гурудев.

Так мы видели, что он обладает удивительной способностью исполнять волю Господа. Все его желания столь гармоничны! Стоит ему за что-нибудь взяться, как все приходит в гармонию — храмы возводятся, Божества являются, как будто сами собой.

Золотая чакра

Когда Гурудев был в России, ему понравились золотые купола православных храмов. Он часто смотрел на них, восхищался и говорил: «В Индии тоже есть известный золотой храм сикхов. Вот бы нам сделать золотой купол Гирираджу». Потом раздумал и сказал: «Целиком золотой купол будет слишком вызывающе. Среди местных жителей много разбойников — они будут причинять беспокойства преданным. Там где золото, там всегда беспокойство — такова природа века Кали. Но я все-таки хотел бы, чтобы на Говардхане была золотая чакра». Он высказывал мне свое желание несколько раз, но, в силу тех или иных обстоятельств, у нас не получалось его исполнить. И вот, когда храм был уже построен, а я уже получил санньясу и был в Индии, Гурудев напомнил мне о своем желании сделать золотую чакру. «Как должна выглядеть чакра?» — спросил я его. Гурудев отвечал: «Может выглядеть как чакра в Пури, но на ней необходима флейта. Ведь именно флейта — символ санкиртаны нашей Миссии и один из главных атрибутов Господа Кришны. Именно звуками Своей флейты Он дирижирует и управляет служением всех обитателей духовного мира. Подобно опытным воинам, которые знают сигналы военных труб, обитатели духовного мира, слыша призывы флейты рано утром, начинают совершать свое служение. Кто-то начинает готовить завтрак, другие выводят на пастбища коров, третьи планируют предстоящий день. Так звук флейты напоминает каждому о его вечных обязанностях».

С флейтой все понятно, но почему чакра должна быть золотой? Гурудев улыбался и говорил, что, когда мы совершаем служение, то Господь открывает нам истины о Себе в соответствии с тем, насколько мы предаемся: «Начнешь делать — узнаешь!» Я понял, что это не только милось Гуру — совершить такое служение, но и некий поиск духовной реальности. Ведь Кришна открывает нам Себя по мере необходимости и по Своей сладостной воле.

Так, получив еще ряд наставлений по поводу того, что и как делать, я отправился во Вриндаван. Через некоторое время, обследовав разные мастерские, я понял, что самые адекватные и разумные мастера — те, которые находятся неподалеку от нашего храма, прямо у ворот храма Шьямасундара. Но, чтобы понять это, потребовались неоднократные встречи с разными дельцами, — ведь во Вриндаване так любят деньги — в особенности, когда они в руках неопытных белых людей.

После проведения трансцендентного маркетинга было решено, что чакру мы закажем в одном из близлежащих мест. Сначала был изготовлен точный шаблон из фанеры, прикинули, какой должна быть флейта, ведь сама по себе чакра, в соответствии с размерами здания, должна быть не меньше метра высотой, а то и больше, и весить более 30 килограмм. Следующим этапом была отливка. Для отливки Божеств и колоколов используется материал, который называется ашта-дхату — сплав бронзы и меди с добавлением серебра, золота и других металлов. Чакра получилась знатная, но теперь нужно было ее позолотить. Не в каждой мастерской есть такая большая гальваническая ванна. К тому же Гурудев заранее предупредил: «Не верь ни одному ювелиру. Сколько бы грамм золота он не запросил, все равно нужно меньше». После разговора с разными мастерами, я понял, что все, что говорил Гурудев, было более чем правдой. Но меня выручил один вриндаванский ювелир, всегда сидящий в своей лавке. Его знают, наверное, все западные преданные. У него парализованы с детства ноги из-за полиомиелита. Он бойко торгует туласи и кавачами и всегда очень приветлив. Видя, как я ношусь с чакрой взад и вперед, как кура с яйцом, он спросил:

— В чем твоя проблема, Махарадж?

На что я ответил:

— С вами, браджабаси, невозможно иметь дело — только и знаете, что разводить нашего белого брата.

Он улыбнулся и сказал:

— Кришна тоже обмащик, но это не значит, что во Вриндаване все лжецы. К тому же торговля подразумевает торг. Скажи мне, что ты хочешь, и я дам тебе совет по дружбе.

Тогда я признался как на духу:

— Вот, Гурудев чакру попросил позолотить для Говардхана.

Он сказал:

— Дай эту работу мне, я не стану тебя обманывать, а просто возьму с тебя именно столько, сколько будет достаточно, чтобы золото держалось долго.

Но слой был не очень толстый. Я понял, что в жизни, в той или иной степени, кому-то нужно довериться. И очень часто, когда мы не желаем доверять друзьям и близким, мы по какой-то причине доверяем чужим людям, которые непременно нас обманывают.

Я посмотрел ему в глаза и спросил:

— Ты не очень сильно меня обманешь?

Мы оба засмеялись. После чего он повторил:

— Я возьму ровно столько, чтобы позолота держалась на чакре.

Я понял, что так и должен поступить. Потому что все остальные говорили: «Нам нужно столько-то золота, потом столько-то за работу…» В итоге я не прогадал. Через несколько дней ювелир позвонил и сказал: «Чакра готова». Все это время я был на Говардхане.

Говардхан — удивительное место. Обходя Манаса-гангу, я останавливался, чтобы поклониться бхаджан-кутиру Санатаны Госвами в месте, которое называется Чакалешвар. Это то самое известное место, где находится одно из пяти главных Божеств Господа Шивы — хранителя святой Дхамы. Эти храмы называются «Дхамешвар», «Бхутешвар», а здесь — «Чакалешвар». Именно в этом месте медитировал Санатана Госвами и после того, как его заели вриндаванские комары, плодившиеся в водах Манаса-ганги, он захотел покинуть это место. Но сам Господь Шива, Чакалешвар, явился ему во сне и сказал: «Прошу тебя, Санатана, оставайся на этом месте. Я обещаю, что здесь не будет ни одного комара». До сих пор в этом месте комары — большая редкость.

Кроме того, это место называется «чакра-тиртха». Местные брахманы поведали мне такую историю. Когда Индра стал лить невероятные потоки воды, Кришна поднял холм Говардхан и держал его семь дней, даруя прибежище жителям Вриндавана. Змей Ананта свернулся кольцами вокруг холма Говардхан, чтобы потоки воды не попадали под холм. А чакра, пройдя сквозь облака, испаряла воду над самим холмом. Так Кришна дал возможность чакре сыграть свою роль во вриндаванской лиле. Он был очень доволен служением чакры и сказал: «Ты можешь незримо пребывать здесь, во Вриндаване. Твое прибежище будет на берегах Манаса-ганги». А!.. так вот почему Шрила Гурудев хотел, чтобы чакра воссияла на берегу Манаса-ганги, так я нашел ответ на свой вопрос. Я еще раз почувствовал, что являюсь всего лишь слепым ребенком в играх маха-бхагавата-вайшнава.

Деяния Шрилы Гурудева на Говардхане

Есть множество историй о невероятных деяниях Шрилы Гурудева на Говардхане. Некоторые из таких деяний нам даже удалось запечатлеть. Однажды Сатья Сундар Прабху приехал на Говардхан вместе с Гурудевом. У него с собой была видеокамера. Он старался снимать Гурудева так, чтобы оставаться незамеченным. Ему хотелось получить естественные кадры повседневной жизни Гурудева, на которых он выглядел бы необеспокоенным присутствием камер. Таким образом Сатья Сундар установил трансцендентную слежку. Ждать не пришлось долго. Как-то раз утром Гурудев вышел со своей веранды и прогуливался по территории ашрама. Он был один, а преданные разошлись кто куда. Сатья же поджидал его с камерой на крыше. Гурудев был в прекрасном расположении духа, он цитировал какие-то шлоки, от которых ликовал еще больше, и тут, в какой-то момент, на него как будто бы нашло особое настроение мальчика-пастушка. Он стал крутить тростью вокруг себя, подобно тому, как пастушки играют с палками, а потом стал прыгать и сражаться с кустами, как будто отражал выпады неведомого противника. Все это происходило считанные мгновения, через некоторое время Гурудев вышел из своего божественного транса и, вероятно, подумал: «Что со мной происходит? Я же прыгаю как двенадцатилетний ребенок». Оглянувшись по сторонам, он был рад, что его никто не заметил, и степенно пошел дальше. Сатья был рад столь ценным кадрам. Когда-нибудь мы их опубликуем.

Так Гурудев жил на Говардхане и время от времени являл свои удивительные деяния. Он написал особое арати для Говардхана, а также часто цитировал слова песни Бхактивинода Тхакура: «Окруженный благоприятными деревьями, малати и мадхави, в кундже я буду совершать свой бхаджан, прославляя Божественную Чету — Радху и Кришну». Гурудев рассказывал, что к Сарасвати Тхакуру однажды пришел один преданный, который сказал: «Вы слишком много времени уделяете проповеди. Не пора ли заняться уединенным бхаджаном?» Сарасвати Тхакур посмотрел исподлобья и ответил: «Уединенный бхаджан? Разве возможен в жизни проповедника уединенный бхаджан?»

Я не могу представить, чтобы у Гурудева был уединенный бхаджан. Его жизнь была подобна открытому дневнику, проходила у всех на глазах. Никогда в жизни я не встречал человека, который столь долго выдерживал бы присутствие столь большого количества людей. У Гурудева было только два перерыва: с двух до трех днем и с девяти вечера до трех утра, когда он оставался наедине с самим собой и в это время, как правило, спал. Все остальное время он был, как минимум, окружен пятью-шестью преданными и, зачастую, в его обществе могло находиться от 20 до 70 человек одновременно. Когда же ему совсем надоедала болтовня и междусобойчики преданных, он просто включал телевизор — либо «В мире животных», либо новости — и делал звук погромче. При этом он всегда проявлял нечеловеческое терпение и смирение. Смирению, терпению и уважению он учил всегда личным примером. Так проходили его дни, но на Говардхане он всегда чувствовал себя особенно. Он мечтал, что когда-нибудь сможет именно здесь заниматься уединенным бхаджаном.

Я помню, что ему также понравились русские колокола — и мы привезли большой колокол, даже два, — в Навадвип, а затем на Говардхан. Колокол действительно оказался очень хорошим и звонким. И звуки Гирираджа-арати раздавались на всю округу.

Фестиваль

Я вспоминал все эти события по пути на фестиваль ухода Шрилы Гурудева, они снова проходили перед моим взором. Оказавшись у ворот нашего храма, я увидел, что Шрила Ачарья Махарадж уже ждал нас с группой из 350 преданных, из которых не больше 20 % были преданные с Запада, а остальные — местные индийцы и бенгальцы, приехавшие с Махараджем с парикрамой. Преданные были очень счатливы. Из «ветеранов» присутствовали Махананда Прабху, Бхакти Лалита Диди, Ума Диди и Шрипад Парват Махарадж. Был также Шрила Ашрам Махарадж, группа венесуэльцев и мексиканцев, а также небольшая группа русских: человек восемь.

Самадхи возвышалось рядом с храмом и было построено в стиле самадхи Рупы Госвами. Мистическим образом оно было возведено между четырьмя деревьями, о которых мечтал Шрила Гурудев[1]. Самадхи оказалось меньшим навадвипского и каким-то более личностным. Внешняя отделка не была завершена, но вид самадхи удовлетворил всех. Однако крайне удивительным оказалось само мурти Шрилы Гурудева. В отличие от навадвипского, в этом мурти скульптору удалось уловить и передать некую изюминку — улыбку Гурудева, то, каким он нам запомнился. Мы все почувствоали, что Гурудев здесь, с нами. Началась церемония абхишеки — сначала Ачарья Махарадж, потом все Махараджи по очереди, а затем и все остальные преданные поливали мурти водой Манаса-ганги вместе с цветами. Гурудев улыбался, омываясь водой, дождем цветочных лепестков и любовью преданных. Он был безмерно счастлив. И мы были счастливы. Гурудев явил себя взорам преданных на Говардхане. Это была его мечта совершать бхаджан именно здесь.

Днем и вечером проходила хари-катха и мне также посчастливилось говорить о славе Гурудева в обществе преданных. Шрила Ачарья Махарадж переводил на бенгальский и я рассказал удивительную историю жизни Шрилы Гурудева и его ухода. А потом еще много говорил о молитве Рагхунатха Даса Госвами: «нама шрештхам манум…»[2] О том, что по милости Гуру мы обретаем Святое Имя, Говардхан, служение Рупе-Санатане, Радха-кунду… Затем я вспомнил историю о том, как Рагхунатх Дас Госвами пришел во Вриндаван, чтобы покончить жизнь самоубийством. В своей поэзии он говорил: «Радха-кунда и Говардхан не милы мне. Подобно тигру и питону, они пытаются поглотить меня». Но, обретя милость Рупы и Санатаны, он понял, что Махапрабху живет в их сердцах, и что Господь даровал ему особое место для поклонения на берегу Радха-кунды. Именно здесь бродили Рупа и Санатана, опьяненные любовью, где каждый камень и каждая песчинка пронизаны особой любовью к Кришне.

Я пытался как мог прославить Шрилу Гурудева и очень благодарен Шриле Ачарье Махараджу за его севу. Я напомнил, что милость Гуру безгранична — слова похвалы и наказание неотличны друг от друга, — и о том, что здесь Ачарья Махарадж исполнил сокровенное желание Гурудева.

Шрила Ачарья Махарадж был очень доволен и, конечно, не хотел слушать прославления себя, но я сказал, что это очень важно — то, что здесь мы пребываем как свидетели милости Гуру и вайшнавов. Ведь мы толком ничего не смогли сделать для этого фестиваля. Мы пришли сюда поклониться и принять прасад.

Фестиваль пролетел как вспышка молнии и мы уже возвращались обратно в Дели с Джай Кумаром Прабху. Затем мне предстояло возвращение в Южную Индию, где я прохожу лечение в аюрведической клинике. Я переживал ощущение легкости и чистоты. Его трудно с чем-то сравнить. Иногда, когда мы посещаем баню или ходим к парикмахеру, выходя, мы чувствуем легкость и свежесть, как будто что-то старое, заскорузлое отвалилось, а что-то новое, возвышенное и чистое являет себя. Подобное ощущение было в наших сердцах. И хоть мы толком и не спали в эти дни — переезды, парикрамы, киртаны, — но чувствовали себя очень легко и свежо.

Мне бы хотелось рассказать еще об очень многом, но я подумал, что сделаю это в других статьях, потому что все преданные ждут моего репортажа о проведенном фестивале и будут с радостью читать этот пост.

7 апреля 2012 года
Триссур, Керала, Южная Индия

[1] Чампака, бакула, кадамба, тамал / ропато нирамибо кунджа вишал — «Посадив вокруг своей хижины цветущие деревья чампаку, бакулу, кадамбу и тамал, я разобью возле своего жилища большой благоухающий сад» (Шрила Бхактивинод Тхакур «Шаранагати», песня «Годрума Дхаме бхаджана»).

[2] Шрила Рагхунатх Дас Госвами произносит в молитве: нама‑шрeштхам манум апи шачи‑путрам атра сварупам / рупам тасйаграджам уру‑пурим матхурим гоштхаватим // радха‑кундам гири‑варам ахо радхика‑мадхавашам / прапто йасйа пратхита‑крипайа шри гурум там нато ’сми — «Я в неоплатном долгу перед Шри Гурудевом. Почему? Он столько мне дал! Он дал мне Святое Имя Кришны — высочайшее из божественных Имен, наивысший звук, в котором воплощены высочайшие мысль, устремление, идеал, — все. А затем он дал мне мантру». В мантре содержится Имя. Без Имени мантра — ничто. Если заменить Имя Кришны другим именем, мантра даст противоположный результат. Имя Кришны — это все и вся. И в мантре Имя особым образом облечено в форму молитвы.

А затем он говорит: «Он дал мне служение великому Спасителю, сыну матери Шачи, Шри Чайтанье Махапрабху, который подобен золотой горе, указывающей путь к Кришна-лиле. Гурудев привел меня к лотосоподобным стопам Сварупы Дамодара — самого любимого личного помощника Махапрабху. Сварупа Дамодар — нисшествие Лалиты Дeви, любящей наперсницы Радхики. Потом он познакомил меня со Шри Рупой, которому Махапрабху поручил распространить любовь в преданности, расу наивысшего порядка».

Ваидхи-бхакти, поклонение Господу в духе благоговейного трепета и почтения — более низкого уровня. Но через Рупу Госвами распространилась рагануга‑бхакти, спонтанная любовь, глубочайшие духовные отношения. Махапрабху посчитал, что Шри Рупа сможет раскрыть рагануга-бхакти лучше всех.

Дас Госвами говорит: «Затем, по его милости, я обрел общество Шрилы Санатаны Госвами, который показывает, кто мы по отношению к рагануга‑бхакти. Он объясняет путь ваидхи‑бхакти и дает нам самбандха‑гьяну — знание о том, что есть что, правильное представление об окружающем». Затем он говорит: «Гурудeв дал мне Mатхура-мандалу, где проходят игры Радхи и Говинды, где лесу, холмам, каждой лиане, каждому кустику, каждой песчинке — всему — известна Радха‑Кришна-лила, и где, куда бы я ни бросил взгляд, все будет напоминать мне о Радхе и Говинде. Все это я получил от моего Гурудeва: Вриндаван, где обосновались пастухи со своими коровами. Я познакомился с ними, узнал их характер и их чувства любви к Кришне.

По милости Гурудева я познакомился с Радха‑кундой — излюбленным местом игр Радхи и Говинды — и с этим великим Говардханом. И, наконец, он дал мне надежду, что когда-нибудь я смогу служить Шри Шри Радхике и Mадхаве. Все это пришло благодаря моему Гурудeву, поэтому я в совершенном почтении склоняю голову к его лотосоподобным стопам».

На следующее утро мы выдвинулись в путь на маленьком храмовом автобусе. С нами было около двадцати преданных, группу возглавлял Шрила Ачарья Махарадж. И хотя большую часть пути мы проехали, фактически, по бездорожью, все мы были очарованы удивительной бенгальской природой и окрестными деревнями, которые практически не изменились со времен Гаура-Нитая.

Через несколько часов мы въехали в Экачакру, и наши сердца исполнились радости и ликования. Нас поразили древние баньяны, множество коров разных мастей, самадхи святых, сохранившиеся здесь с незапамятных времен, а также благостные лица местных брахманов, не испорченных щедростью западных паломников.

Экачакра — маленькая копия Вриндавана, здесь Нитьянанда Прабху являл Свои удивительные детские игры, а позже покинул это место, отправившись в путешествие в обществе санньяси, тем самым даровав жителям Экачакры возможность пережить глубочайшее чувство разлуки. Пройдет много лет, прежде чем Он вернется в Бенгалию вновь, уже как Мессия. Проходя по окрестным деревням, Он будет, взывая со слезами к именам Гауранги, обращать всех кого встретит в последователей Махапрабху, а затем Его супруга, Джахнава Деви, и сын Вирачандра Прабху продолжат начатое Им дело.

И вот наш автобус остановился у стен храма в месте явления Господа Нитьянанды. Местные Госвами, которые относятся к духовной преемственности, оппозиционной Шриле Сарасвати Тхакуру, были не очень рады нашему шумному киртану. Они запретили фотографировать и снимать на видео, и нам нехотя пришлось согласиться. Тем не менее, само Божество Нитая в обществе Махапрабху и Адвайты Ачарьи, поразило нас Своей красотой. Оно явлено в стиле Божества Вишнуприи — Дхамешвары, — установленного еще во время зримых деяний Шри Чайтаньи Махапрабху. Нитьянанда смотрел на нас милостивым взглядом, держа руки на уровне сердца, ладонями вверх. Это мудра смирения и самопредания. Сам дух Нитьянанды, где сила и кротость уживаются в безграничной любви к Гауре, может покорить сердце любого, даже величайшего из грешников.

Мы прошли на территорию ашрама и увидели прекраснейшую кунду, на берегу которой стоит маленький белый мемориальный храм, которому несколько сотен лет. Именно здесь явился в этом мире Шри Нитьянанда Прабху. В храме находится Божество Нитая в сидячей позе, а в нескольких метрах — небольшой храм на месте дома родителей Нитьянанды, Ходая и Падмавати. Напротив — древнее баньяновое дерево, под которым явилась богиня Сарасвати, ей поклонялся Ходай Пандит.

…Увидев это, я подумал: «Шри Чайтанья Сарасват Матх… Сарасвати Тхакур… сарасвата-брахмана-цивилизация, которую представляли брахманы, жившие в предгорьях Гималаев еще до того, как они стали огромными горами… Гуру Махарадж говорил, что их дхарма — в том, чтобы являть Истину в звуке, в этом суть санкиртаны Махапрабху»…

Мы отправились в путешествие по святым местам вокруг храма и увидели удивительные рощи и кунды, где Нитай являл Свои детские игры, дарившие счастье жителям Экачакры. Нас поразили деревья, которые, склоняясь над кундами, были похожи на группы акробатов, позирующих во время сказочного представления. Некоторые озера кажутся рукотворными — у них удивительно правильная форма. Как будто неизвестный волшебник создал удивительный ландшафт специально для того, чтобы провести незабываемый праздник для друзей.

Местные брахманы любезно показали нам места, где Нитьянанда являл Свои удивительные детские игры. Мы были столь очарованы, что ходили несколько часов с широко открытыми глазами и не переставали восхищаться. Однако прогулка на свежем воздухе и многочасовая поездка в автобусе пробудили в нас зверский аппетит. Предусмотрительный Шрила Ачарья Махарадж несколькими бенгальскими фразами материализовал газовый баллон и казан, в котором забурлило аппетитное кичри. Поскольку местные брахманы не были готовы предоставить нам место для отдыха, мы устроили пикник прямо на обочине дороги. Но фантастика началась чуть позже.

Истекая слюнками от голода и с нетерпением ожидая, когда же ароматное кичри окажется на наших тарелках, мы даже не могли представить, что отовсюду за нами внимательно следят детские глаза. И стоило брахмачари начать раздавать прасад, как со всех сторон на нас набросились местные дети. Они бежали с криками, ловко наперебой подсовывая свои тарелки и миски. Мы возмущенно заголосили: «В чем дело?! Уберите детей, они же нас объедят!» Но «добрый полицейский» так и не появился. Детей становилось все больше и больше. Мы поняли, что единственное спасение — это начать поглощать прасадам. Как только мы немного наполнили желудки, мы почувствовали себя виноватыми и с радостью стали раздавать прасадам увеличивающейся детской толпе. Когда кичри закончилось, в ход пошли кукурузные палочки, а потом — припасенные на ужин мури и бананы. Дети растерзали все наши запасы и столь же быстро исчезли, как только закончилось съестное. Только потом мы поняли, что Господь Нитьянанда пролил на нас особую милость. Ведь именно так Он однажды даровал милость Рагхунатху Дасу Госвами. Он сказал: «Хочешь удовлетворить Меня — накорми Моих друзей и спутников». Так нам посчастливилось обрести милость жителей Экачакры.

К тому времени Шрила Ачарья Махарадж уже успел подружиться с местными брахманами. Выяснилось, что земля неподалеку от места нашего пира продается. Совсем рядом находится несколько особых святынь Экачакры.

Вернувшись в Навадвип, мы поделились своими переживаниями со Шрилой Гурудевом, рассказав ему обо всех наших приключениях. Он был очень доволен и все время улыбался, слушая наши истории. Но потом он стал серьезен, погрузился в размышления, а затем сказал, что Экачакра — это место Ходая Пандита. Там Ходай пережил глубочайшее чувство разлуки с Нитаем, ушедшим с санньяси навсегда. Его слова столь глубоко тронули наши сердца, что мы в очередной раз почувствовали себя неразумными детьми, далекими от подлинного сознания Кришны.

Именно тогда и возник замысел Ачарьи Махараджа построить в Экачакре храм нашей Миссии, чтобы дать возможность людям всего мира соприкоснуться с милостью Господа Нитьянанды.

В нашей Миссии есть много замечательных преданных, которые любят Нитьянанду Прабху всем сердцем. Когда о планах строительства храма узнал Ананта Кришна Прабху, издатель из Венгрии, один из западных учеников Шрилы Шридхара Махараджа и близких последователей Шрилы Гурудева, он тут же выразил желание пожертвовать средства на приобретение земли и возведение храма. Он так горячо говорил, как он нуждается в милости Нитьянанды Прабху! Гурудев был очень доволен его умонастроением и сказал, что будет хорошо, если преданные смогут совершать паломничество в Экачакру.

Божества Шри Шри Гаура-Нитьянанды в Навадвипе

Шрила Ачарья Махарадж как всегда сделал «пятилетку за три года» и в рекордно короткие сроки построил прекрасный храм. По совету Шрилы Гурудева он заказал Божества в полный рост, более двух метров каждое. Божества были отлиты традиционным способом лучшими мастерами Навадвипы из ашта-дхату, восьми металлов. Ачарья Махарадж пригласил меня и Тиртху Махараджа посмотреть на Божества, Они были еще в мастерской, но работа была почти закончена. Я был поражен Их размерами. В особенности по сравнению с Тиртхой Махараджем и Ачарьей Махараджем Они казались великанами из фильма «Аватар». Я подумал, что те гравюры, на которых изображены высоченные Гаура-Нитай, танцующие в толпе преданных, — это вовсе не плод воображения художника, это у нас ограниченные представления о Безграничном и Его деяниях.

В 2010 году день явления Господа Нитьянанды отмечался в Экачакре. К тому времени Шрила Ачарья Махарадж уже построил там замечательную гостиницу для преданных и начал строить нат-мандир. Но возник вопрос, как доставить туда Шрилу Гурудева: он вряд ли выдержал бы тяжелую поездку по бездорожью. Было много разных идей о том, как и на чем его отвезти, но все-таки решили, что приезд Шрилы Гурудева невозможен из-за его состояния здоровья. Гурудев благословил нас и напомнил всем, что Нитьянанда — изначальный Гуру, а также что Гуру иногда являет нам человеческую природу лишь для того, чтобы принять служение своих учеников.

В прошлом году по милости Шрилы Гурудева и Шрилы Ачарьи Махараджа состоялся великолепный фестиваль открытия храма Шри Шри Гуру-Гоур-Нитьянанды, на который приехали преданные со всего мира. Пуруджит Прабху с супругой из Венесуэлы привезли великолепные одежды и драгоценности для Божеств. Ананта Кришна Прабху приехал со своей семьей. Был замечательный фестиваль, и все почувствовали особую милость Господа Нитьянанды.

Так, по милости Шрилы Гурудева и Шрилы Ачарьи Махараджа, Гаура-Нитай во всем Их великолепии явили Свои вечные духовные игры в Экачакре на благо всех живых существ. А преданные Шри Чайтанья Сарасват Матха, в соответствии с пророческими словами Шрилы Шридхара Махараджа, с верой и воодушевлением продолжают санкиртану по всему миру.

Дандават, [...] Прабху!

В целом, материальное существование невыносимо без любви и преданности. Когда Махапрабху в этом мире переживает состояние разлуки с Господом, в Своем безумии Он задает вопрос: «Как получилось, что вы, обитатели материального мира, влачите столь жалкое существование без Кришна-премы?» И действительно, лишенные высшего смысла, мы пытаемся найти хоть какой-то смысл. Лишенные любви, мы пытаемся любить хоть кого-то: девушку, Родину, партию. Лишенные вечного сознания, мы стремимся осознавать хотя бы незначительные вещи. Такова природа вечно обусловленных душ. Сначала нам кажется, что, надев оранжевые одежды, мы избавимся от всех мирских проблем, но затем понимаем, что не готовы и не желаем служить.

Мы начинаем успокаивать себя тем, что мы обусловленные души, слабые и порочные, и поэтому не можем, а вернее, не хотим противостоять майе. Тем не менее, как говорит Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур, любовь Господа к обусловленным душам гораздо больше, чем может представить себе скудный человеческий разум, поэтому из жизни в жизнь любящий Господь дает нам шанс. Очевидно, что в этом мире любовь матери является высшей. Крайне редко когда мать может предать своих детей. Однако дети очень часто оставляют своих родителей. Так и Господь вечно стремится восстановить отношения с обусловленными душами этого мира, приходя к ним как духовный учитель.

Иногда мы не готовы приблизиться к Божественному слишком близко. В результате наших оскорблений мы теряем столь ценное и сокровенное служение, но, тем не менее, осознав это, мы можем продолжать служить на дистанции, и тогда Кришна, видя нашу искренность, даст нам шанс. Я молю, чтобы Шрила Гурудев и Господь дали тебе шанс сокровенного служения уже в этой жизни.

Помни, что в материальном мире, чтобы добиться успехов, помимо желания должны быть еще воля и усилия и, конечно же, милость Господа. В духовной жизни помимо желания также должна быть жертва, ведь без жертвы невозможно никакое счастье — ни мирское, ни духовное. Духовная жертва построена на подлинном понимании истины: я служу Господу, потому что связан с Ним вечными отношениями и не требую ничего взамен.

Мне трудно давать тебе наставления, поскольку я сам — источник несовершенств. Но я вижу твой духовный потенциал и по-братски пытаюсь помочь тебе.

Добрый день, [...].

Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур

Спасибо Вам большое за письмо. В поиске Безграничного желание найти единомышленников, готовых поделиться опытом, — это знак духовного прогресса, поскольку Божественное пребывает за пределами ума и чувств и являет себя посредством откровения, нисходящего в процессе пассивного (изучения священных писаний) или активного (живого) общения с вайшнавами. Живое общение ученика с Гуру — наиболее благоприятно, поскольку соответствует самому принципу постижения Абсолютной Истины, когда Господь посредством учителя (предавшейся души) шаг за шагом являет ученику (душе, стремящейся к преданию) Свою безграничную милость. В связи с этим Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур объясняет: когда Господь — безгранично Великое — стремится явить Себя бесконечно малой душе, Он делает это при посредничестве Гуру. В материальном мире некоторые стремятся избегать посредников, поскольку не любят платить «комиссионные». Но, например, даже огромный молочный комбинат, выпускающий тонны молочной продукции, вынужден реализовывать ее через посредническую сеть, чтобы удовлетворить индивидуальные нужды покупателей. Соответственно, наш собственный духовный рост напрямую зависит от того, насколько мы удачливы, когда обретаем связь с подлинным представителем духовного мира. Что же касается наших «комиссионных», коими в духовной жизни являются самопредание, внимательность, стабильность в служении, то чем больше мы отдаем себя, тем больше совершенств мы обретаем.

Шрила Бхакти Ракшак Шридхар Дев-Госвами Махарадж

И, тем не менее, всегда существует опасность обмана и подделки. Поэтому часто представители различных фирм пишут на своей продукции: «авторизированный дилер» или «остерегайтесь подделок». Конечно, дешевую китайскую подделку всегда легко отличить, но как определить качественную подделку? Например, некое поддельное лекарство внешне может полностью соответствовать вкусу и запаху подлинного препарата, но при этом не обладать целительной силой. Поэтому нам говорят: «Остерегайтесь подделок, постарайтесь изучить качество того, что вы хотите приобрести».

В сознании Кришны нам рекомендуют: «Молитесь святым и Нитьянанде Прабху». Шридхар Махарадж также объясняет, что искренность непобедима, и я хотел бы, чтобы вы соприкоснулись со всей глубиной подлинного учения вайшнавов, представленного Шрилой Шридхаром Махараджем, Шрилой Говиндой Махараджем и другими вайшнавами, которые следуют их линии мысли. Вы можете прослушать их лекции на сайтах harekrishna.ru и audioveda.ru, а так же прочесть такие важные книги Шрилы Шридхара Магараджа, как «Поиск Шри Кришны, Прекрасной Реальности», «Шри Гуру и его милость», «Золотой Вулкан божественной любви». Но главное: старайтесь общаться с преданными. Надеюсь так же, что вы сможете принять участие в наших духовных программах.

Мои поклоны,
Свами Б. Б. Авадхут

И всё-таки жизнь в «Большом яблоке» требовала переоценки ценностей. Когда вопрос банального выживания решен, а смысл жизни выходит за рамки удовлетворения инстинктов, хочется вырваться из городской суеты поближе к природе. Так, в поисках гармонии и уединения мы отправились за город.

На лето нью-йоркцы любят выезжать в Хэмптоны — это ряд городков на побережье Лонг-Айленда, где в течение трёх летних месяцев бурлит активная жизнь. Городки расположены по побережью и делятся исключительно по буржуйским признакам. Самый крутой и дорогой Саут-Хэмптон. А чем ближе к концу мыса Лонг-Айленд и дальше от Нью-Йорка, тем проще.

Самая крайняя точка побережья — Монток, столь горячо полюбившийся нам. Монток привлекал более демократичных туристов, а на его побережье были прекрасные пляжи для серфинга. Местные аборигены серфинговали подобно нерпам, как будто родились прямо на досках.

В курортных местах было запрещено спать в машинах, нужно было либо снимать отель, либо кондо. Но зачем выбрасывать лишнюю сотню баксов, когда у тебя есть спальный мешок и тростниковая роща прямо перед пляжем. Так мы облюбовали местные заросли, которые надежно защищали нас от морского ветра, полиции и лишних расходов. С едой тоже был очень просто — в Монтоке было много мини-супермаркетов и лавочек, где, в отличие от других Хэмптонов, можно был тариться по очень демократичным ценам.

Вечером мы жгли на пляже костер, пекли картошку, глядя на яркие звезды летнего неба. Прибой рождал монотонную музыку в стиле эмбиент, а пролетающие на небосклоне кометы как будто сами предлагали загадывать желания. Мы были рады просто дышать полной грудью морским воздухом и разглядывать огромный материальный мир с его бесконечными вселенными и галактиками. Мир как будто позировал нам, открывая свои бескрайние просторы. Мы пытались найти Большую Медведицу, на которой живет Дхрува Махарадж, либо искали планеты великих мудрецов. Всё это очень вдохновляло и пробуждало тонкие духовные переживания, которые сами собой подталкивали к совершению джапы и дарили мимолетные откровения.

Едва начинал брезжить рассвет, как мы бросались в океан со своими серфингами и ловили самые мягкие волны. Как правило, рано утром, в брахма-мухурту и чуть позже, океан очень спокоен — волны большие, но редкие, нет болтанки или сильных течений. Когда проводишь в океане часы, то начинаешь чувствовать его — конечно, не сразу и не всегда, но следует помнить, что пребывание в нём всегда отличается от нашего обыденного опыта. Океан — это целый космос, нельзя сравнить его даже с широкой рекой или большим озером. Человек слишком мал и незначителен, чтобы противостоять океану. Однако с океаном можно дружить, если знать его законы. В те годы мы только знакомились с ним, но ощущали его личностную природу, а иногда он устраивал нам игру с препятствиями, как будто бы говорил: «Ты сможешь пройти пилой, будешь кататься». Мы принимали вызов и, схватив свои доски, с разбегу бросались в бушующие волны, затем изо всех сил начинали грести, подныривая под гигантские валы, обрушивающиеся на нас. Иногда штурм заканчивался успехом и мы попадали в «коридор», но порой стихия меняла свои правила и вышвыривала нас, как котят, в пену прибоя.

В отличие от нас местные аборигены появлялись позже, а схватка с океаном для них была совсем привычным делом. Они проходили почти все препятствия и вставали на дрейф в самых стратегически выгодных местах, сидя на серфингах верхом, как ковбои на лошадях. Они ждали удачную волну и, в зависимости от её формирования, быстро подплывали в самую удобную точку, потом несколько взмахов руками, подобно крыльям, и вот, оттолкнувшись от воды, они уже мчались на своих досках с криками «Лохи в сторону!» Нам, конечно, приходилось отплывать в сторону, ведь мы действительно были лохами, которые усиленно гребли и неуклюже ловили редкие достающиеся нам волны. Пока мы барахтались в попытках поймать пару волн, аборигены уже умудрялись прокатиться раз по пять и вылезали на пляж погреться и пообщаться. Для них мы были чужаками, они вовсе не собирались принимать нас в свою компанию. К тому же они понимали, что мы прибомжовываем где-то на пляже, и их раздражало то, что мы постоянно торчим на одном месте неподалеку от их стоянки.

Если сказать честно, быдловатые серферы и их грудастые подруги нас не особо привлекали, поскольку было вполне очевидно, что вся их жизнь — это пляж, доски, пиво и не особо интеллектуальная работа. И всё-таки мы немного завидовали, ведь они действительно были рождены для серфинга и показывали нам высший пилотаж. В конце концов, они к нам привыкли, хоть и без особой любви кивали нам своими кудрявыми головами, когда мы сталкивались с ними на въезде на пляж.

Надо сказать, что в отличие от постсоветского коллективного сознания, американцы — большие индивидуалисты. Чувство ложного «я» очень сильно проявлено в социуме. С одной стороны, это помогает в самоорганизации и заставляет достигать совершенства в материальной деятельности, но, с другой стороны, слишком сильно обуславливает тебя как действующего. Типа Рэмбо, сам всех победил, один… Без ансамбля. Сам.

Продолжение следует…

10 января 2012 года, Таиланд, Чиангмай

Обитателям ненастоящего мира очень трудно понять, что настоящее, а что нет. Их привлекают внешние формы — обводы бёдер сверкающих драгоценностями дам, харизматические челюсти джеймсов бондов, едущих на харлеях в сторону заката, — всё как в рекламе настоящих мужских журналов. Правда, в народе им давно уже дали очень меткое название — порнуха. Но в ненастоящем мире принято говорить: «мужские журналы». Потому что здесь все привыкли друг другу врать, но чтобы всё было красиво, используются специальные речевые обороты и грамотно продуманные схемы. Материальный мир ненастоящий не только потому, что всё здесь подвержено временной, преходящей двойственности, но ещё и потому, что здесь крайне трудно найти настоящую любовь или дружбу.

Придя в этот мир, Махапрабху рыдал, испытывая глубочайшую разлуку с Кришной, будучи запертым в Гамбхире — маленькой комнатке, находившейся в самом углу тихого сада у дома Каши Мишры. Последние двенадцать лет Своей жизни Махапрабху переживал самые сокровенные чувства. Никто не мог понять, что с Ним происходит. Лишь только Сварупа Дамодар и несколько удачливых душ знали что это. Когда боль становилась невыносимой, Сварупа Дамодар или Гададхар Пандит читали шлоки из «Шримад-Бхагаватам». Это действовало подобно сильному лекарству: на какое-то время они заглушали боль разлуки и Махапрабху затихал, но затем приступ начинался вновь. Смертельно больной требовал всё большей и большей дозы анестезии. Так Махапрабху проводил последние дни Своей жизни.

Шрипад Вайшнав Махарадж, которого мы все с огромной любовью помним как Шруташраву Прабху, близкого слугу Гурудева, ушёл из этого мира. Он очень любил «Чайтанья-чаритамриту», она была его настольной книгой. Он всегда с огромным вниманием слушал шлоки, произносимые Гурудевом, и поражался тому тонкому чувству, с которым Гурудев декламировал великое Писание.

Он выучил бенгали в тюрьме, дух же бенгальской поэзии он принял от Гурудева как величайший дар. В Бенгалии столь много людей, которые живут и тратят свою жизнь на что-то не столь важное. Эта древняя богатейшая культура в современном бенгальском ритме замещена временными, незначительными вещами. Одноразовые глиняные чашечки чая по две рупии, дешёвая упаковка, реклама строительной стали, трусов и политических партий, висящая на пыльных щитах вдоль дорог, как будто пытается сказать: «Здесь нет ничего настоящего. Кали-юга уже наступила. Посмотри вокруг и пойми, что это не шутка, а реальность нашего времени». Да, когда-то по этим дорогам проходил сам Махапрабху в обществе великих святых, но сейчас это уже не актуально. А что актуально? Существование. Выживание. Забастовки. Выборы. Дурга-пуджа. И множество других событий, которые окружают нас сегодня. Однако внутренний голос говорит: «Всему временному, подобному пластиковым стаканчикам, — нет».

Мы знаем, чему нас учил Гурудев, и мы помним его слуг — таких как Шруташрава Прабху, — который всегда жил по принципу Шриваса Тхакура, полностью положившись на милость Господа. Шруташрава Прабху с радостью был готов отдать последнюю рубашку первому встречному, что уж говорить о Вайшнавах и самом Шриле Гурудеве.

Однажды, будучи президентом храма в Калифорнии, он был вынужден попросить одного незадачливого «трансценденталиста» покинуть ашрам. Этот преданный возмутился и аргументировал свой отказ уходить, что ему некуда податься. Тогда Шруташрава Прабху предложил ему пожить у него в доме. Он сказал: «Я могу принять тебя в свой дом, но ты не можешь оставаться здесь, в ашраме». Преданный согласился и прожил у него около шести месяцев.

Бывало часто, что преданные конфликтовали со Шруташравой Прабху по каким-либо бытовым вопросам, но его преданность и самопожертвование не вызывали ни у кого никаких сомнений. Он всегда оставался бескомпромиссным бхактой из той самой группы (трансцендентных «шахидов»). Он был полностью очарован личностью Шрилы Гурудева и больше всего в жизни ценил свои личные отношения с ним.

Во времена Прабхупады Шруташрава Прабху развозил книги на своем траке по храмам, а когда преданные выходили на Харинамы, то часто вместе со своим другом он сопровождал процессии. Ведь в те времена, так же как и сейчас, некоторые уличные обитатели пытались помешать санкиртане. Преданным же не подобает вступать в конфликты с пьяным быдлом, однако Шруташрава Прабху со своим другом могли быстро привести в чувство оппозицию методами, которые она воспринимает наилучшим образом. Так Шруташрава Прабху пытался служить преданным всем своим естеством. Он не стеснялся того, что родился в Нью-Йорке, в «праджектах» — кварталах для малоимущих, — и с детства умел постоять за себя. Он знал жизнь, ещё тогда он увидел жизнь во всех её животных проявлениях. Алкоголизм, насилие, нищета и ненависть на фоне американской мечты и благополучия. Однако он всегда чувствовал, что есть что-то главное и подлинное, поэтому, когда он пришел в сознание Кришны и почувствовал поток любви и преданности, он решил с радостью посвятить этому жизнь.

Он часто шутил, что родился в пятницу тринадцатого, а ушёл он всего за три дня до собственного дня рождения. Он так и не дожил до шестидесяти четырех. И так получилось, что за год до собственного ухода из этого мира он похоронил своего сына Рананджита. Он не боялся смерти и был готов ко всему.

Приняв санньясу после ухода Шрилы Гурудева, он продолжал ежедневно проповедовать и путешествовать. Врачи предупреждали, что при его состоянии болезни смерть может наступить в любой момент, поэтому он жил так, как будто уже умер. Его не интересовало ничего, кроме сознания Кришны. И это не было медицинским синдромом — он был связан с преданными больше сорока лет и всю жизнь проявлял непривязанность к внешнему миру.

Гурудев шутил над его неудачной попыткой открыть вегетарианский ресторан. Как может преданный, который готов накормить бесплатно каждого встречного, стать успешным ресторатором? Все знают, что Санатани, его супруга, прекрасно готовит. Она была по-настоящему преданной женой, способной терпеть и исполнять любые пожелания своего мужа. Подобное очень редко можно сказать об американских женщинах, которые активно боролись за свои права. Она прекрасно понимала, за кого вышла замуж. И знала, что ее муж человек не от мира сего. И, тем не менее, этот брак дал жизнь шестерым детям. Все они преданные — от мала до велика.

Госвами Махарадж вспоминает, что, когда они впервые встретились со Шруташравой Прабху, он увидел его как грихастха-вайшнава с маленьким сыном. Все в храме были поражены, когда пятилетний мальчик по просьбе отца стал декламировать стихи из «Шри Ишопанишад», прочитав их на санскрите. Любовь к шлокам передалась не только детям, но и была частью жизни Шруташравы Прабху. Он ежедневно читал «Чайтанья-чаритамриту» и помнил Бхагавад-гиту почти наизусть. Госвами Махарадж был свидетелем его классов по Гите, когда он мог прочитать тридцать шлок подряд из главы о йоге, а затем дать им подробное объяснение.

Несмотря на свою открытость, для многих людей Шруташрава Прабху продолжал быть недосягаемым. Однажды он сказал мне слова Кришны: «Насколько человек стремится ко Мне, настолько Я открываю Себя ему». Его неотъемлемым условием для общения была искренность — не столько по отношению к нему самому, сколько к Гуру и вайшнавам. Он присматривался ко мне около пяти лет, и только после того, как Шрила Гурудев приехал первый раз в Россию и дал свою оценку русской миссии, он предложил свои руку и сердце. Он неоднократно сопровождал Шрилу Гурудева в проповеднических турах в России, а затем приезжал сам.

Однажды я сказал Гурудеву: «Шруташрава Прабху привлекает многих преданных своей проповедью. И поскольку он старший вайшнав, было бы хорошо, если бы он тоже давал посвящения от вашего имени». Гурудев сказал, что не видит целесообразности в том, чтобы в России было слишком много ритвик-гуру, но я настоял, возразив: «Вы ведь прекрасно знаете, что Шруташрава Прабху — абсолютно предавшаяся вам душа». Гурудев просиял и подтвердил: «Да, это так. Он мой», и потом добавил относительно инициаций: «Как решите, так и будет».

Шруташрава Прабху всегда старался находиться подле Шрилы Гурудева. Часто он приезжал к Гурудеву на последние деньги, увольнялся с мест временных работ, продавал свое имущество, чтобы купить билеты, но при этом никогда не выглядел бедным или ущербным. Наоборот, он с большой щедростью раздавал преданным подарки, делился последним. Это не было похоже на американскую прагматичность, а скорее на русское барское расточительство. И неудивительно, что своей харизматичной личностью он завоевал сердца всех русских преданных. Он провел последние годы жизни с Гурудевом и украсил его старость. Гурудев увядал на глазах — все больше лежал, меньше путешествовал, но в обществе Шруташравы Прабху он не чувствовал себя немощным стариком. Шруташрава был прекрасным духовным оппонентом, он умел задавать глубокие вопросы, а иногда просто молча присутствовал, показывая Гурудеву всем своим видом, что он верен ему, подобно собаке. Сам Гурудев говорил: «Он поддерживает во мне жизнь». Кто может похвастаться столь глубокой оценкой Шрилы Гурудева?

Я знал, что Шруташрава Прабху хочет принять санньясу, что, по большему счету, его в этом мире ничего не держит, однако Гурудев не пытался ускорить этот процесс, поскольку очень любил Санатани и был фактически членом их семьи. Буквально за несколько дней до ухода Гурудева я написал Шруташраве письмо: «Возвращайся в Индию и принимай санньясу как можно быстрее, пока Гурудев еще здесь». Он так и не успел вернуться. Новость об уходе Гурудева застала его буквально врасплох. Он знал, что он смертельно болен, и после ухода Гурудева его уже ничего не держало в этом мире. Он мог бы бороться за жизнь — врачи предлагали ему современную терапию, говорили, что это может продлить его жизнь на несколько лет, но он лишь задумчиво улыбался, будто бы вспоминая слова Шукадева Госвами, обращенные к Махараджу Парикшиту: «Главное, не сколько лет живет человек, а как он использует свое драгоценное время». Единственное, о чем он просил врачей, это лишь о каком-нибудь лекарстве для того, чтобы он беспрепятственно мог посвятить последние дни своей жизни проповеди. Врачи смущенно признавались, что кроме сильнодействующих обезболивающих ничто другое не поможет, поэтому в своих путешествиях он пытался принимать достаточно обезболивающих, чтобы физические страдания не мешали ему концентрироваться на проповеди.

За несколько дней до его ухода Госвами Махарадж позвонил в Калифорнию, однако вместо Джанардана Махараджа трубку взял Вайшнав Махарадж. Госвами Махарадж был очень рад услышать его голос и отрапортовал, что здесь в Таиланде мы все были бы счастливы увидеть его трансцендентный облик, после чего могли бы все вместе отправиться на Гаура-пурниму в Индию. Он ответил слабым голосом: «Я с удовольствием, обязательно приеду», а потом добавил: «Если, конечно, буду жив». Затем он сказал: «Знаешь, Махарадж, я совсем никакой. И не хочу приносить окружающим беспокойства».

Он ушел вчера, в благоприятный день Пушьябхишека Ятры Шри Кришны, в семь вечера в больнице в обществе преданных, которые воспевали святые имена. Еще накануне вечером он давал в храме лекцию, после чего самочувствие его резко ухудшилось. Проснувшись наутро от ужасной боли, он понял, что обезболивающие уже не помогают, и попросил отвезти его в больницу. Доктора обнаружили внутреннее кровотечение печеночной артерии и сказали, что ее необходимо закупорить. Операция совсем несложная, но если этого не сделать, исход может быть летальным. После операции его привезли в палату, он был в сознании, но совсем слабый. В палату пустили родственников и близких преданных. Он посмотрел на них и сказал очень тихим голосом: «Пойте». Все почувствовали некое важное послание в его тихом, спокойном голосе и запели маха-мантру. Он улыбнулся и как будто бы застыл с улыбкой на устах. Через некоторое мгновение они поняли, что он уже не находится во внешнем сознании. Преданные продолжали петь еще какое-то время и плакали. Затем пришли врачи, констатировали, что он ушел, но это никого не смутило, ведь все понимали, что он ушел, и он знал, что уходит.

Когда-то мы мечтали с ним вместе, что возьмем трейлер и поедем в путешествие по Америке. Иногда мы будем заезжать в дома преданных и проводить с ними программы, а иногда будем парковаться в заповедниках у больших озер или на улицах уснувших городов. Он говорил, что будет вести машину и готовить прасад. Я улыбался и спрашивал: «А что буду делать я?», он же смеялся в ответ и говорил: «Ты толстый свами из Шри Чайтанья Сарасват Матха. Просто будешь сидеть и слушать “Чайтанья-чаритамриту”».

Я знаю, что он один из вечных спутников Гурудева и присоединился к его вечным лилам. Я также знаю, что он замолвит за нас словечко, ведь его жизнь — это доказательство того, что простой бедный парень из американских трущоб может наполнить свое большое сердце любовью к Богу и раздавать её всем без ограничения.

Джая Шрипад Бхакти Шаран Вайшнав Махарадж!

Итак, в те светлые дни когда я жил в Нью-Йорке, я каким-то невероятным образом испытывал величайшие духовные энтузиазм и подъем. По своей счастливой судьбе я решил утвердиться в духовной практике, главной особенностью которой было воспевание Святого имени. В какой-то момент, по стечению счастливых обстоятельств, мне удалось переехать в очень уютную кваритру, которая находилась прямо рядом с Центральным парком, на 68 улице и Коламбус авеню. Это очень престижный район Нью-Йорка, где любили селиться либералы, звезды и подзажравшаяся творческая интеллигенция. Трудно представить каким образом мне удалось снять очень недорогую кваритру в стареньком доходном доме. Моя старая американская знакомая уехала работать в Мексику и за скромное вознаграждение согласилась переписать на меня ее квартиру. По американскому законодательству если кто-то живет долго в одной квартире, то платит за нее по расценкам былых лет, а поскольку эта квартира перекочевывала от одних к другим, то арендная плата за нее была более чем приемлимая.

Переселившись в старенькую уютную однушку с камином возле Центрального парка я чувствовал себя совершенно счастливым. Теперь у меня была возможность оставаться с собой наедине и зачитываться духовной литературой, а также ежедневно медитировать в парке на свежем воздухе. В какой-то момент началась лесная часть моей жизни. Я вставал очень рано, примерно около 5 утра, брал в руки четки, книжки и пару яблок, и шел встречать рассвет в Центральном парке.

В столь ранее время, гуляя по аллеям, я мог видеть лишь одиноко бредущего бомжа, коих много в Нью-Йорке, либо пробегающх мимо спортсменов. Среди нью-йоркцев немало любителей пробежаться с утра или после работы но все они как роботы бегали по четко проложенным маршрутам. Большим беговым кольцом была автомобильная дорога внутри Центрального парка, которая проходила через весь парк по кругу но была закрыта для общего автодвижения, доступна только спецтранспорту (полиция, уборочные и парковые мини-кары). Также было несколько озер вокруг которых располагались беговые дорожки так что спортсмены действовали четко, как-будто по инструкции. Бомжи шкерились по уютным скверикам но их то и дело гоняли пунктуальные полицейские. Все остальные тысячи гектар были полностью у меня под властью. Однако тем не менее хотелось еще большего уединения для внутренней работы. Молитва шла очень тепло, я чувствовал как-будто в моем сердце вращается нескольколопастной моторчик “Харе Кришна, Харе Кришна!”.

Блуждая с четками в руках, я вдруг обнаружил интересное место. Это была небольшая гора, поросшая со всех сторон деревьями и кустарниками, расположенная у одного из нью-йоркских прудов.

Гора была обнесена металлическим забором с сеткой, на ней была табличка “Не входить!”. Какой-то внутренний голос ласково прошептал мне: “Добро пожаловать, здесь то о чем ты мечтаешь”. Я немного испугался, поскольку не сильно привык к голосам и не был алкоголиком. Однако я понял, что голос был очень внутренним как-будто я сам говорил с собой, а в мои мечты явно входила идея о какой-то тихой заводи, где можно просто сидеть и молиться, не будучи ни кем обеспокоенным, чтобы внимание сосредотачивалось только на молитве, а не на прохожих. И вот я не заметил как за какую-то долю секунды я будто бы перскочил через этот высокий сетчатый забор, который изначально казался подобным неприступной стене с грозным предупреждением. Пробираясь через чащу кустов, я поднимался на пригорок как будто бы зная, что там заложен клад. Пробираясь на пригорок я внимательно осмотрелся и понял, что место действительно уникальное, ведь меня совершенно ни откуда не видно. Потом произошло чудо, я посмотрел на прекрасный вид пруда, расположенного внизу, и понял, что передо мной распологается прекарсный вид Нью-Йорка – небоскребы на фоне восходящего солнца. Подобно следопыту из книги Фенимора Купера я открыл для себя мистический город, который казался совершенно безжизненным, а солнце пылало подобно пожару, отражаясь в стеклянных фасадах многоэтажных великанов. Я был поражен масштабным видом большого яблока, которое предстало передо мной в другом облике утренненго безмолвия и отсутствия кищащих муравьев. Я еще раз осмотрел место. Чуть ниже лежало нескольо досок и какое-то старое одеяло. Видать какой-то бродяга пытался здесь заночевать. Я сразу же подумал, что смогу соорудить себе прекрасную вьясасану для медитации и воспевания святых имен. Это было очень простое но удобное сиденье, поскольку на холодных камнях особо долго не посидишь. Вспомнив как мудрецы прошлого сотворяли себе подстилику из травы куша, покрывая ее оленьей шкурой, я решил перенести их опыт на нашу реальность (место, время и обстоятельства). Итак, вдохновленный чтением Шримад Бхагаватам, стараясь ровно держать спину, гармонично сочетать дыхание с воспеванием я чувствовал себя великим мудрецом, сидя на своей вновь изготовленной асане, покрытой одеялом с Микки Маусами. И все же Господь исполняет желания всех живых существ, он даровал мне уединение в столь людном месте. Чувство благодарности Господу до краев переполняло мое сердце, а Маха-мантра подобно реке нектара текла из моих уст. Я никогда не испытывал большего счастья и удовлетворения. Единственное что мне хотелось это избавиться от всех моих тараканов и предрассудков, которые с улыбкой наблюдали за мной из глубины моего серого ума. Но вот мысль о том, что я уже прочитал 16 кругов побудила меня к горделивой мысли, что я крутой и делаю это спонтанно и трансцендентно. Эта мысль подобно осадному тарану тут же взломала замкнутые двери моего ума и тараканы бросились в атаку, неистово пытаясь захватить все уголки моего “я”. В какой-то момент я понял, что враг слишком силен и стал говорить о перемирии. На помощь пришли часы. Стрелка сказал что уже почти 10 и пора идити на работу. Мысли-тараканы закружились вокруг слова работа и будто маленькие послушные подмастерья стали описывать круг сегодняшних задач. Так, достигнув какой-то гармонии со своей головой, с легкотсью перелетев через знакомый уже мне забор, я оказался в привычном парке, и двигался в сторону моего офиса, находившегося на 5 авеню.

К этому времени я уже успешно занимался выставками и ярмарками прикладных искусств и подарков, а Фридман и старушка Салли были моими верными партнерами и коллегами. Я никогда не любил просиживать в офисе в то время как Фридман казалось был создан для работы сторожа или вечно присутствующего директора. Я старался решить все главные дела до обеда, а после обеда, сославшись на занятость чем-то очень важным удалялся обратно в парк. Притащив с собой кусок полиэтиленовой пленки я накрывал ею свою священную вьясасану с Микки Маусами и продолжал молитву. Когда она шла плохо переходил на изучение книг. Когда буквы змыливались, возвращался к молитве. Так я мог сидеть в своем любимом месте часами и возвращался в свою кваритирку только когда темнело. Вернувшись, на скорую руку стряпал очень простое подношение, предлагал его изображению Гурудева и Господа и, почтив прасад, плюхался в койку.

Однажды со мной произошел уникальный случай. Время от времени я посещал различные вайшнавские программы и нама-хатты и безусловно нуждался в духовном общении. Случалось это как правило по выходным. Так, заканчивая духовную практику на своей вьясасане и готовясь отправиться на программу, я вдруг почувствовал что я не один. Я ощутил на себе очень внимательный и осторожный взгляд охотника. Моя рука сама собой искала то ли камень, то ли палку но я понял что их нет поблизости. Единственное что удалось еще больше вцепиться в четки. Прикоснувшись к четкам я вспомнил о всезащищающем Господе и стал бубнить какие-то защитные мантры. То ли мантры сработали, то ли охотник испугался меня больше чем я и выдал себя легким шорохом, я посмотрел вниз и увидел буквально в 5 метрах от себя два глаза какого-то странного живого существа. Оно хоть и было похоже немного на собаку но скорее очень поверхностно. Мы встретились глазами и наши сердца ушли в пятки, мы оба метнулись в разные стороны как два ниндзи только что обнаружившие засаду. Я с облегчением вздохнул, в страхе от меня шарахнулся достаточно крупный енот, который как я потом понял жил со мной на пригорке и участвовал в моих ежедневных медитациях.

Глаза наши встретились...

Позже мы почти подружились. Еноту очень нравился маха-прасад, яблоки которыми я его подкармливал, и он почти потерял страх, хотя, будучи диким животным, всегда относился к людям с недоверием. У него было одно замечательное качество – он не разговаривал и не мешал мне медитивровать. Как вы понимаете за прасада-севу в этом мире упрекать нельзя. Так мы  виделись с ним время от времени, соблюдая паритет. Он не трогал мою вьясасану, а я не беспокоил его нору. В конце медитации я доставал свой ланч-бокс и щедро делился с ним маха-прасадом. Так мы жили в гармонии и согласии какое-то время.

И все-таки я хочу вернуться к удивительнйо истории, которая произошла со мной. Созваниваясь с друзьями, мы договорились встретиться в бруклинском храме ИСКОН, попеть санкиртану, повидаться дргу с другом и другими старыми преданными. К тому времни анафема на меня была смягчена, поскольку я не занимался никакой политикой, а приходил время от времени со старыми прабхупадовскими преданными и вел себя достаточно спокойно. И вот в одно из таких воскресений, выходя из храма, мы увидели преданного, который стоял недалеко от входа и держал в руках книги с иображением Радхи и Кришны. Толком не разбираясь в гаудия-антологоии (антологии нашей духовной традиции), будучи любителем всего трансцендентного и запрещенного я с удовольствеим спросил у преданного, что мол у тебя за книги и о чем они. Преданный сделал очень похотливое лицо и сказал дрожащим голосом: “Это книги о сокровеннной любви Радхи и Кришны!”. Выражение его лица и тон показались мне несколько теартальными. Однако книги меня заинтересовали. Я увидел, что автор комментария какой-то Гаудия вайшнав не из нашей миссии. Я сказал продавцу, что я из Шри Чаитанья Сарасват Матха, наш Гуру Говинда Махарадж. Прданный прищурился, стал что-то лепетать, что он хорошо знает наш матх и что изучает все книги Шридхара Махараджа, а книги которые он распространяет это продолжние идей Шридхара Махараджа. Меня это очень удивило но я всетаки решил взять одну книжку и спросил о том какая самая крутая из них. Преданный еще раз бросил на меня томный взгляд от которого мне стало не по себе и показал мне одну из книг с Кришной и Радхарани на обложке и сказал: “Вот эта! Вену-Гита, всего 20 баксов”.

Я подумал, что это совсем не дорого за такую сокровенную литературу и отслюнявил за книжку. Мои старые друзья куда-то разбежались и я возваращлся домой один.

В метро было очень много народу, я решил что закончу свои кргуи, а почитаю перед сном. Вернувшись домой, приняв легкий прасад и сотворив вечернюю молитву я лег в постель и начал читать. Прочитав первые несколько страниц я вдруг почувствовал невероятную тягу ко сну и усталость, подумал что это какая-то слабость, решил полежать с закрытыми глазами и сосредоточить ум. Книгу аккуратно положил на тумбочку в открытом виде так как под рукой не было закладки. Подумал, что передохну и продолжу чтение. Опустившись на постель и приняв йогическую позу трупа, я постарался полностью расслабиться и отпустить лямку ума. Вдруг то ли в медитации, то ли во сне я как будто куда-то провалился. Я явно ощущал и слышал, мог понимать все происходящее. Я пострался открыть глаза но почувствовал, что вижу. Был какой-то странный свет и передо мной предстал Гурудев. Обычно в жизни и на фото он выглядит радостным и довольным. Однако я увидел его грустным и нахмуренным.

Он спросил меня: “Что изучаешь?”. Я заикаясь проблеял: “Книгу о любви Радхи и Кришны”. Гурудев насупившись спросил эту ли книгу он говорил мне изучать. Блея как двоишник, я сказал, что не эту. Гурудев взял с полки книгу, закрыл ее, посмотрел на меня очень сурово и сказал, что ученик должен следовать в линии своего Гуру. Меня пробил холодный пот, в какой-то момент я понял, что видение или сон закончилось. Проснуля я ровно в 12 часов ночи. Я понял, что спал около 2 часов. Мистичекий сон столя у меня как будто перед глазами. Я был потрясен когда пытался найти оставленную мной открытую книгу. Я был полностью шокирован и прошептал сам себе: “Нифига это был не сон”. Книга о любви Кришны лежала не открытой на тумбочке, а закрытой на комоде у зеркала. Даже если бы я захотел, я не смог бы этого сделать не встав с постели.

Я был сильно взволнован и закончив утренную практику вместо того, чтобы идти в офис вернулся домой и позвонил Прадьюмне Прабху и все ему рассказал. Он спросил о названии книги, узнав что это Вену-Гита он отнеся к моим словам очень серьезно. Испуганно я спросил у него что это все значит. Прадьюмна объяснил мне, что существует несколько уровней вайшнавизма, а для нас, тех кто лишен духовного уровня, благоприятно слышать лишь о лилах Гауранги Махапрабху, а также о детских лилах Кришны, о его родителях и о том как он побеждает демонов. Далее Прадьюмна объяснил, что каждый демон является воплощением определенного порока обусловленной души. Поэтому пока мы не достигнем очищения своих чувств благодаря воспеванию и служению мы не сможем получить соприкоснование с высшей лилой. Я спросил Прадьюмну: “Получается что тот старший преданный меня развел? Ведь он показал мне портрет бородатого свами в очках, сказал, что это брат в Боге Шридхара Махарадже и что в этих книгах высший пилотаж и продолжение учение Шридхара Махараджа.” Прадьюмна немного помолчал, как будто пытаясь сконцентрироваться и сказал, что Вайшнавизм это как огромная река, как поток, но внутри него есть препятствия и течения, которые даже идут вспять. Шрила Бхактивинод Тхакур еще во времена своей духовной проповеди насчитал 13 апасампрадай или отклонений в течении Вайшнавизма. В те времена было много вайшнавских сект – аулы, баулы, шаки-беки. Я сказал ему, чтобы он перестал меня путать, что шаки-беки здесь ни при чем, что человек назвал автора одним из Гаудия Матха, а они наши духовные родственники. Прадьюмна продолжал, что в отличии от Шридхара Махараджа не все последователи руководствовались наставлениям Бхактисидханты Сарасвати. Некоторые прельстились чувственными насладждениями. Другие, совершив осокрбление и утратив веру, приняли прибежище у псевдовайшнавов, с которыми Сарасвати Тхакур боролся. Я перебил его и спросил при чем здесь Индия мне же дали эту книгу свои. Он ответил, что неужели с приходом вайшнавизма в западный мир туда не пришли заблуждения. Свет и тень путешествуют рука об руку. Без света не может быть темноты, а темнота нужна для того, чтобы мы могли оценить свет. Тогда я спросил что при этом делать таким лохам как я. Прадьюмна процитировал Шридхара Махараджа, сказав, что искренность не победима. Твой Гуру пришел к тебе во сне и уберег от сахаджии, а я, будучи твоим доброжелателем, объясняю все это и не советую пить воду из непроверенных колодцев. Я был очень рад, что Господь действовал всеми возможными способами, чтобы наставить меня на истинный путь, а искренность дейтвительно не победима. Я взял книгу Вену-Гита с полки и отнес ее в храм. Того преданного я естественно не увидел но был счастлив, что Господь оградил меня от общения с ним.

Продолжение следует…

Нам, конечно же, хотелось большего, и мы завязали дружбу не только с русскими преданными, но и с местными индусами. Как я понимаю, индусов экспортировали из Индии для цели Санкиртаны и, готовые вырваться из Индии, они с радостью поселились в храме и стали активно налаживать связи с местной индийской общественностью. Я тогда ещё слабо разбирался в индусах и не мог до конца понять все их фишки и приколы, но ребята были вполне светлые, искренние, с трансцендентными слегка лукавыми глазами и плавными лебедиными движениями. Они казались мне ведическими мудрецами,  с которыми по крайней мере можно было общаться по-человечески. В рамках связей с общественностью они наладили отношения с нами и вот уже через какое-то время участвовали в наших нью-йоркских нама-хаттах, которые проходили гораздо веселее и радостнее, чем храмовые программы,  поскольку были полностью неформальными, а главное — давали возможность людям общаться друг с другом без официоза, по-семейному.

Брайтон Бич

Тут откуда ни возьмись у нас появилась идея расширить проповеднический круг среди наших соотечественников, и мы решили устроить санкиртану и распространение литературы в самом сердце русскоязычного населения Нью-Йорка на легендарном Брайтон Бич, который являлся, фактически, маленькой Одессой. Всё-таки до конца русским назвать его очень трудно, правильней будет — центр русскоговорящего еврейства, хотя сами наши бывшие советские соотечественники в большинстве своём не были особо еврействующими личностями. Еврейский мир был для них в какой-то степени социальной средой, где они могли получить защиту и опору, а праздничные продуктовые пайки  из синагоги больше напоминали советский стол заказов. Тем не менее, всех жителей Бруклина Брайтон Бич объединял не только тем, что это был достаточно недорогой район для жилья рядом с океаном, слева от которого находились негритянские криминальные «проджекты» (projects — в Америке так называют жилье для социально необеспеченного населения, это целый микрорайон многоэтажек, населенных черными и латино, где иногда жили русские, которым было глубоко на всё пофиг, лишь бы платить как можно меньше). С другой стороны Бруклин окаймляли еврейские гетто, которые вполне конкурировали с проджектами, только в другом смысле: это были закрытые комьюнити ортодоксальных пейсатых евреев, которые вели абсолютно свой междусобойчик и практически не коммуницировали с внешним миром, кроме как по вопросу «купи-продай». Еврейские школы, синагога, госпитали: в общем, государство в государстве.

Брайтон Бич: магазин, где есть всё

Между двумя этими крайностями была некая золотая середина, а, точнее, пляж, на котором лежали эмигранты, набережная, по которой можно пройтись вечерком в новых нарядах от Версаче, купленных с 80% скидкой в магазине ворованных товаров, и, конечно, кафешки и рестораны. Здесь всегда звучала русская музыка, все вывески были на русском, да и само авеню, сплошь утыканное русскоязычными магазинами и лавками, находилось прямо под веткой воздушного метро и кишело бывшими выходцами из СНГ. Здесь можно было купить с рук всё что угодно — от русских таблеток анальгина, которые запрещали привозить в Америку, до последних записей Розенбаума и книг на русском языке. Пожилые эмигранты не особо планировали учить английский, все они приехали по еврейской программе спасения земляков, сидели на пособии по безработице и заселяли дешевые кооперативные квартиры, которых было здесь в предостаточном множестве. Никогда в жизни я не слышал такого ужасного русского жаргона, на котором говорили здесь на Брайтоне, мешая это всё с английскими словами. Представьте себе одесско-еврейско-английское обращение, типа: «Сара, how are you, хлеб имеет место быть? А шо это у вас за рыба?» В многочисленных магазинах продуктов полки ломились от голубцов, осетров, солёных и копчёных грибов, сыров, маслин, оливок с косточками и без, колбасы такой и эдакой. Всё это напоминало картину, как бывшие пленники Бухенвальда пытаются отъесться деликатесами за один день. И всё-таки только здесь можно было купить нашу квашеную капусту, наши солёные огурцы с чесночком и всё другое «наше». Цены должны были быть доступными, поэтому весь русскоязычный Нью-Йорк ехал тариться именно сюда.

Именно здесь, в логове русского капитализма и обывательства, мы решили развернуть нашу миссию по спасению человечества и стали к ней очень серьезно готовиться. В итоге нами была составлена текстовая листовка, призывающая людей одуматься, подобран целый репертуар русскоязычных кришнаитских книг, которые мы заблаговременно получили из центра управления полетами, но самое главное, что мы решили шокировать людей не только нашим посланием, но и внешним видом. Оделись все в кришнаитскую одежду, белые дхоти и майки с изображениями Кришны, русские тётки — в сари, ну и, конечно же, для смелости и лучшего качества киртана, захватили с собой тяжёлую артиллерию — двух наших друзей индусов. Приехав на нашем микроавтобусе в Бруклин в воскресенье к одиннадцати утра, мы стали потихоньку расставлять столы с книгами, портретами Шрилы Прабхупады и Кришны, и я отправился в ближайшую копировальную, чтобы размножить листовки. Никогда я ещё не чувствовал такого глубоко удовлетворения от деятельности: я осознавал, что участвую в санкиртане Махапрабху и, преисполнен великим состраданием, был готов спасти всех обитателей Брайтона из всепоглощающих оков материализма.

Вернувшись с листовками, я увидел, что дела идут хорошо,  ребята и девчонки уже расставились, а индусы стали разогревать население лёгким киртаном. Правда бабушки, продававшие у ступенек метро таблетки, зеленку и всякую русскую хренотень, недоступную и непонятную американскому населению, стали кричать: «Идите, ребята, подальше, вы нам торговать мешаете!». Мы подумали, что это вполне логично, и нам не очень хотелось стоять рядом с русской барахолкой, так что мы подвинулись чуть дальше от метро,  но всё же на проходной точке. Русские эмигранты охотно брали бесплатные листовки, смотрели на книжки и угощались прасадом. Встречались и те, кто были явными клиентами магазина «Путь к себе» и уже объелись популярной эзотерики. В головах у них была полная каша, но главное, что они подходили с очень заговорщическим и мудрым видом. В целом, получив радушный прием и бесплатные листовки, они листали литературу и ели шарики. Книги особо не покупались, но общественный резонанс был неплохой, и мы были очень вдохновлены и проповедовали с полным самозабвением. Каждый находил своего клиента: баба Люба подпаривала старушек и старичков, к Тане-красавице подходили дядьки с животами, одетые как щёголи, ну а мы беседовали со всеми остальными.

Пейсатые евреи (не те, что пытались мешать санкиртане)

Позитив продолжался примерно час или даже больше, но потом мы увидели, что к нашему столу стали подходить пейсатые евреи странного вида, они буквально вырывали у нас листовки, а потом бросали их в мусорные баки. Мне было очень странно, что они так делают — вроде бы религиозные люди. Они игнорировали наш английский и пытались что-то сказать на иврите нашим русским клиентам. Одна тётенька перевела нам: они говорят что это еврейский район, что все эти русские которые здесь находятся, тоже евреи, и что никто не имеет права здесь продвигать никакую другую религию. Я посмеялся и сказал: «Чувак, в эту страну люди приехали со всего мира, и здесь главный принцип — каждый продвигает то, что хочет, лишь бы это не было вредно для других». Когда пейсатый услышал это, у него началась истерика, он стал брызгать слюной и кричать что-то на исковерканном английском, типа «вон отсюда» и так далее. Наши читатели смотрели на него с очень удивлёнными лицами и, видимо, сами были в лёгком шоке. Только потом я понял, что вокруг нас собрался целый рой евреев, которые стали пытаться буквально оттеснить от стола русских эмигрантов. Они начали вырывать у них листовки из рук, выхватывать книги и бросать в нас. В общем, вели себя не как религиозные люди, а как кучка дикарей. Постепенно наша аудитория стала линять один за другим, а пейсатых становилось все больше и больше. Естественно — что могли поделать эмигранты, приехавшие в Америку по еврейской визе. Меня, конечно, пейсатые особо не пугали, поскольку опыт прошлой жизни подсказывал, что каждого из них можно уложить одним легким хуком слева. Но мы недооценили их коллективное безумие, и вот уже через какое-то время, когда их стало очень много, они уже подбегали к нашему столу, хватали книги, разрывали их и бросали  в урну.

Божество Господа Нарасимхи в Майапуре

Они действовали подобно шавкам, которые травят медведя, кусая за пятки, и нам ничего не оставалось делать, кроме как положиться на Кришну. Один из наших индусов, которого звали Рохини, вышел из-за стола и хотел поговорить с лидером евреев, который подуськивал своих младших собратьев, а сам стоял как бы в стороне. Он молитвенно сложил руки и хотел оказать этому лидеру почтение, но стоило ему приблизиться на несколько шагов, как все евреи набросились на него, как волки на овцу, которая отбилась от стада, и он получил пару приличных ударов по носу. Евреи тут же начали кричать: «Он нападает на нас!». Только потом я понял, что это их любимая тактика. Поверьте, я вовсе не антисемит, но то, что я пишу, — это правда. Обстановка накалялась каждую секунду, Рохини забежал за стол, и мы стояли за ним, как 300 спартанцев, прямо спиной к движению. Оппоненты же пытались найти наши уязвимые места, стараясь ухватить со стола книгу и бросить её в урну, то подбегая к нам, то кучкуясь в сторонке. Баба Люба испуганно сказала: «Надо петь Нарисимху», — и мы запели: «Намасте нарисимхая, прахлада-хлада-даяне, хираньякашипу вакшаха… ». Чем больше мы пели Нарисимху, тем дружнее мы себя чувствовали, какой-то панический страх и непонятки прошли, мы вполне чётко осознавали себя великими мессиями, ну а, как вы знаете, великие мессии сталкиваются с оппозицией. Вот и мы столкнулись с совершенно неожиданной оппозицией, но звуки мантры расставили всё на свои места. Мы поняли, что имеем дело с очень недальновидными людьми и не с лучшими представителями этой древней нации, а с какими-то молодыми фанатиками и, может быть, поскольку мы сами не разобрались в том, что такое Сознание Кришны, мы привлекли такую оппозицию.

Бруклинский полицейский

Но одно было очевидно: то, что писал Шрила Прабхупада в книгах, что такое ложное чувство собственности, которое говорит: это моя страна, моя улица; ложное эго, которое говорит: я избранный; всё это — неотъемлемая часть того ложного мира, в котором мы все оказались по своей собственной воле. Тем не менее, звуки мантры придавали нам веру в то, что помимо нашей собственной воли есть ещё высшая воля, и она обязательно придёт нам на помощь. Как ни странно, именно так и произошло. То ли кто-то позвонил в полицию, то ли проезжающая мимо патрульная машина заметила кипеш, но на самом критическом моменте, когда нас почти окружили со всех сторон, и пейсатые даже стали пытаться атаковать нас с тыла, и драки было не избежать, вдруг откуда не возьмись появились две или три полицейские машины с мигалками. Они молниеносно остановились, защищая наш тыл, и оттуда вышли нью-йоркские копы. Их глава был высокорослый здоровенный сержант, под два метра высотой. На нём была по-блатному одетая рубашка и черные очки RayBan в золотой оправе. По его движениям было понятно, что это крутой чувак, и он привык решать проблемы. Он тут же встал перед нашим столом и спросил пейсатых: «Ребята, в чём дело?». Кто-то из них стал кричать: «Они на нас нападают, они пытаются нам всучить свой демонический культ». К нашему общему счастью и удивлению, выслушав крики пейсатых, сержант положил руку на кобуру и показал им пальцем на наручники, а потом сказал: «Ребята, вы ошиблись, это Америка, страна, где есть свобода слова и вероисповедания, по закону эти люди имеют право представлять свои книги и религиозные идеи, и если вы сейчас не рассосётесь, я вызову ещё пару нарядов, и мы будем разбираться в участке».

Бруклинская полиция

Слова огромного сержанта подействовали как гипноз питона Каа из книги Киплинга, пейсатые стояли как загипнотизированные бандерлоги, и как только до них дошло, что слова сержанта — правда, они по одному стали испаряться так же быстро, как и появились. Затем сержант повернулся к нам и уже менее грозным голосом спросил: «Вы долго здесь собираетесь проповедовать?» Мы, с глазами, полными благодарности, сказали, что уже не собираемся, типа, заканчиваем скоро. Сержант улыбнулся и сказал: «Бог один для всех. Если что, звоните в полицию». Мы особо не стали жаловаться, а послушно кивнули головами, сержант исчез так же быстро, как и появился, а пейсатые снова стали роиться, но уже метрах в пятнадцати. Они по-прежнему вырывали из рук людей флера и строили нам свои гримасы. Мы чувствовали явную победу и милость Господа, но понимали, что никакой толковой проповеди уже не будет, поэтому решили петь киртан и потихоньку собираться. Мы получили подтверждение веры и были глубоко удовлетворены. Для нас было очевидно, что бодаться с обитателями бруклинских гетто абсолютно бессмысленно, ну и понятно, что большинство пенсионеров не являются нашими клиентами, поскольку приехали доживать свой век на пособии по безработице, голубцах и колбасе. Все-таки мы зацепили парочку интересных людей, но было совершенно очевидно то, что, хотя Сознание Кришны — для всех и каждого, отнюдь не все и каждый готовы его принимать.

Здравствуйте, уважаемая [...]!

Я рад, что время от времени Вы задаёте мне вопросы и я с удовольствием готов на них отвечать. Но, к сожалению, в силу своей глобальной занятости я не смогу делать это очень часто. Я думаю, что [...] — замечательный проповедник. Я очень высоко оцениваю его духовные качества и стремления. Думаю, что Вы очень выиграете, если познакомитесь с ним поближе и начнёте участвовать в программах нашего духовного центра.

Я также рад, что вы пытаетесь развить идеи вегетарианства и спортивного зала, но хочу также сказать Вам правду: йога, спорт, психология, вегетарианство — всё это можно сравнить с обезболивающими таблетками: они помогают человеку, но временно. Обезболивающие таблетки, по большому счёту, не лекарства — они лишь снимают симптомы. Так и все эти вещи снимают симптомы страданий материального мира, но для того, чтобы они принесли подлинное благо, необходимо глубокое духовное осознание и понимание, что человек это не физическое тело, а духовное живое существо, связанное с трансцендентным миром узами вечной любви. Именно этому учит нас сознание Кришны, об этом говорят наши учителя. Это революционная идея, которая требует от нас полностью пересмотреть все наши представления о самих себе и о мире, в котором мы существуем. Поэтому, когда вы говорите о корыстных целях и сетевом маркетинге, то следует помнить, что любая, даже самая благочестивая деятельность в этом мире может быть корыстной, просто корысть бывает разная. Всякая корысть — причина кармы.

Но существует другой мир, обитатели которого не связаны цепями кармы, поскольку действуют лишь только ради одной цели: удовлетворения Господа. О таких личностях сам Господь говорит в Бхагавад-Гите: «О Арджуна, ты можешь убить весь мир, но не быть убийцей, поскольку ты сражаешься во имя вечных ценностей». Это очень хороший пример, ведь в светском обществе ни воин, ни полицейский, не несут ответственности, если совершают насилие по указанию свыше. Простой человек может возразить: в религии так много примеров, когда, исполняя «указание свыше», люди занимались насилием и беззаконием, лишь прикрываясь священными идеями. Да, это так. Но именно поэтому нам нужен совершенный духовный учитель.

Это как пример с управлением обществом: монархия — самая совершенная форма правления, но всегда ставится под сомнение качество монарха. Такие ведические цари, как Рама были готовы отдать жизнь за свой народ, и поэтому были совершенными монархами, которых помнят и почитают до сих пор. Нам посчастливилось соприкоснуться со столь великим учением о Вайшнавизме. Но проникнуть в его глубину мы сможем лишь тогда, когда примем тот факт, что существует знание выше, чем мы сами и начнём искать подлинное духовное общение. Именно поэтому я искренне советую Вам общаться с такими преданными, как [...], и если целью Вашей жизни станет служение Гуру и Вайшнавам, то никакой сетевой маркетинг не сможет осквернить Ваше сознание. Ведь человек велик настолько, насколько велики его цели.

Ваш слуга,
Свами Б. Б. Авадхут